Холодный пот внезапно пробрал до костей. Добивать его на станции лишено смысла, зато в школе Проводник получал возможность навсегда отделаться от него. Вот куда он ушёл. Вот что означала гнусная ухмылка.
Артём поднялся, пошатываясь от нехватки сил. Хлестнул себя по щеке с криком:
– Проснись!
Укусил палец, взвыв от боли. Ничего не помогало. Оставалось надеяться, что он успеет опомниться в постели, почуяв нехватку воздуха. Ему не догнать Прокажённого в родной для него стихии. Всё равно что гоняться за рыбой в воде. Можно снова хотя бы попробовать добраться до эскалатора, чем умирать, ничего не делая.
Поезд тем временем поравнялся с платформой. Артём чувствовал, как вместе с кровью из него выходит жизнь. Ноги перестали держать, пришлось опуститься на четвереньки. С эскалатором можно попрощаться. В таком состоянии он становился недосягаем.
Смерть не шла, сколько бы он ни призывал её. Хитрая злодейка уничтожала за один присест тысячи жизней, а с ним почему-то возилась на своей же территории. Пассажиры вместе с тем организованно занимали места в вагонах, не реагируя на сжавшегося в судорогах юношу. Он заполз в салон с последней шеренгой, размазывая лившуюся изо рта и носа кровь. Жидкость тёмно-красного цвета решила вытечь из него до последней капли. Пускай. Не всё ли равно, от чего умирать – потери крови или извергнутых по частям внутренностей. Главное, чтобы быстрее.
Поезд въехал в тоннель, мягко покачиваясь на рельсах. Недолгая тьма рассеялась яркой вспышкой, как если бы в магазине светильников одновременно зажглись все лампы. Свечение заливало каждого солдата, сливаясь в монолитное облако. Ни тёмных пятен, ни намёка на хмурую черноту, за исключением одного пустого кресла. Кому бы оно ни предназначалось, на поезд он опоздал.
Артём пополз по проходу, жмурясь и стискивая зубы. Свет раскалывал голову, кровавая рвота не прекращалась, конечности немели. Самое позднее через две минуты он отключится. Растянутая смерть сама по себе изощрённое истязание, а вкупе с беспомощностью превращалась в страшную пытку.
Кое-как удалось доползти до нужного ряда. От сидевших рядом с пустующим креслом фигур веяло жаром. Их свет слабел, души недвусмысленно переносились в чертоги вечности. Если он хотел проверить свою теорию, то должен спешить. Другой возможности это сделать могло больше не представиться.
Артём залез на свободное кресло с мыслями о Вике, чья любовь помогла ему вырваться из губительной воронки подавленности. Как только голова коснулась спинки, кожа зачесалась от лёгкого покалывания. Следом пришло головокружение такой силы, что он мгновенно потерял сознание.
3
Под прикрытием лиловых сумерек волны яростно ударялись о скалы, разлетаясь по острову лавиной капель. Торчащее из глубин нагромождение склизких камней посреди обезумевшей стихии. Ни деревьев, ни пещеры, ни одной возможности укрыться от шквального ветра и солёных брызг. Только относительно ровная каменистая плоскость под натиском штормовых волн, которые повсеместно взрывались о внешние обводы скал, пытаясь их сокрушить и всякий раз терпя неудачу.
Он сидел под камнем, дрожа от холода, в промокшем нижнем белье. Зубы стучали друг о друга, не в силах остановиться. Последнее, что он помнил, – это летящий по тоннелю поезд. Потом в памяти возникла дыра размером с лунный кратер. Что бы ни произошло в поезде, результат оказался неоднозначным – его занесло на продуваемый всеми ветрами утёс под серым, предельно хмурым небом. Море кипело до горизонта. Невооружённый взгляд напрасно цеплялся за свирепствующую поверхность. Ничего, кроме воды, на мили и мили вокруг.
Обхватив себя руками и пригибаясь под напором бури, Артём подошёл к ближайшему обрыву, стараясь не порезать ноги об острые выступы камней. Языки волн облизывали подножие скалы, неприветливо шелестя.
– Я бы не подходил так близко к краю, – сквозь рёв непогоды прозвучал за спиной Артёма детский голос. – Если вы упадёте, я не смогу вас вытащить.
Русоволосый мальчик в старомодной болоньевой куртке с закатанными рукавами, явно отданной ему взрослым, с интересом разглядывал незнакомца. Резиновые сапоги блестели от влаги. Вряд ли ему исполнилось больше десяти лет.
– Ты м-м-меня напугал, – вызванное холодом заикание затрудняло речь. – Отк-ккуда ты взялся?
– Я всегда тут был, – ответил мальчик. – А вот вы прямо с неба свалились. Почему вы так разговариваете?