– Он уехал на материк?
Мальчик откусил луковое перо, о чём-то задумавшись.
– Это слово я когда-то слышал, только забыл, что оно означает. – Он сдвинул брови, сразу повзрослев на пару лет. – Отец никогда не говорит мне о своих делах.
– Твой отец смотритель маяка?
– Почему вы не хотите играть?
– Потому что пытаюсь разобраться, умер ли я. Проводник добрался до меня?
– В башне сто семьдесят три ступени. Я трижды пересчитывал.
– Мне можно подняться наверх?
– Туда никому нельзя, кроме отца. – Он кивнул в ту часть комнаты, где находилась дверь, предварявшая вход в башню. – Вам её не открыть.
– А тебе?
– У меня нет ключа. Ступени я с отцом считал. У последней ступени… или у первой, смотря, откуда считать, ещё одна дверь. Туда отец строго-настрого запретил подниматься.
Из обрывочных сведений вырисовывалось не самое складное полотно.
– А если перегорит лампа, кто будет её менять?
– Отец вернётся. – Мальчик посмотрел на Артёма исподлобья и отвернулся. – Он обещал.
– Не расстраивайся. Одиночество плохой друг, мне жаль, что ты здесь застрял. Я действительно не могу с тобой поиграть. Мне здесь не место.
– Все вы так говорите. – Мальчик всё-таки не сдержался и пустил слезу.
– Давно ты один?
– Я не считал. За окном всегда день, а за дверью всегда ночь. Вам понравился суп? Хотите добавки?
Артём покачал головой.
– Спасибо за еду, мне стало гораздо лучше. – Что бы в супе ни находилось, оно спасло его от неминуемого воспаления лёгких. Он почему-то был в этом уверен. – Много кораблей проплывало мимо острова?
Мальчик сложил пальцы в цифру ноль:
– Маяк светит вовсе не для кораблей.
– Тогда для чего?
– Я могу показать. – Он вскочил с места и побежал за отцовской курткой. – Но сначала я должен спросить – вы точно хотите это увидеть?
– Скажу, когда увижу, – заметил Артём.
Ответ привёл мальчика в недоумение:
– И правда. Остальные отвечали, что хотят, а потом некоторые падали в обморок.
– Ты расскажешь мне о тех, кто бывал здесь до меня? Куда они делись?
– Так вы хотите посмотреть, для чего нужен свет маяка?
Артём вздохнул, окончательно свыкшись с тем, что не получит от мальчика ни одного вразумительного ответа.
– Возможно, по этой причине я сюда и попал.
Он вновь проследовал за ним, на этот раз в обратном направлении. Снаружи по-прежнему лютовала стихия. Несмотря на штормовой ветер, мальчик подошёл к самому краю скалы.
– Возьмите меня за руку.
Артём подошёл к выступу и протянул мальчику ладонь. Волны внизу бесились оттого, что не могли дотянуться до них.
– Смотрите, – сказал мальчик.
Едва их ладони соприкоснулись, море изменило цвет. На месте тёмно-синих волн перекатывались бледно-жёлтые массы из обнажённых тел. Сморщенные, худые, толстые… лавина немощной плоти не останавливалась ни на секунду. Человеческие клубки копошились, разбиваясь о хребты рифов у подножия скалистого острова и вновь сплетаясь в причудливые формы. Мертвецы бесцельно карабкались друг по другу в бесконечном круговороте. Одни выползали на поверхность, других поглощало чудовищное нутро. Лица сливались в единый слепок скорби. Какой бы длиной ни измерялось расстояние до дна, число кишащих до небосклона людей исчислялось миллиардами. Быть может, в этом неисчерпаемом резервуаре томилось подавляющее большинство из тех, кто умер на земле за многие тысячи лет.
Артём в страхе отступил от края пропасти. Даже представить страшно, что бы случилось, сорвись он в безликую толщу. Обречённые стоны соединялись в протяжный гул, перекрывавший шум ветра. Мальчик сохранял ледяное спокойствие, привычно скользя взглядом по дрейфующей поверхности.
– Заблудшие. Так зовёт их отец, – пояснил он. – Иногда кто-нибудь откликается на свет, и я кормлю его. Они всегда просят добавки. Но суп в кастрюле никогда не кончается, и я даю им то, чего они хотят.
– Чего же они хотят? – Артём подумал, что задал самый важный вопрос за сегодня. Речь, само собой, шла не о супе.
– Покоя. Они всегда хотят покоя.
Мальчик разжал руки, и море снова стало морем. Подгоняемые вихрями поднимались ввысь вспененные гребни. От эпичной картины апокалипсиса не осталось и следа.
– Кто ты на самом деле?
– Я – мальчик, – повторил он таким тоном, словно обращался к неразумному ребёнку. – Здесь всё не то, чем кажется.
Артём шёпотом произнёс последнюю фразу и добавил уже громче: