Слева пробивался прямоугольник мутного света. Матовый рубец в ненасытном чреве мог быть искомым выходом. Руки загребали пропитанную токсичными спорами материю, прокладывая дорогу к бреши. За спиной возрастал разноголосый гомон. Псы с удовольствием разорвут его на куски. Вот только он вознамерился распорядиться отведённым временем иначе.
Доплыв до бледного пятна, Артём втиснулся в узкую прореху, превозмогая первобытный страх.
5
Он сидел в кресле с раскрытой книгой на коленях. Той самой, что читал на прошлой неделе в больничной палате. В той же одежде. Мать осуждающе смотрела на него, поджав обезвоженные губы. Подоткнутое одеяло очерчивало контуры исхудалого тела.
– Мама? – Во рту больше не скапливалась кровь. Чудовищный вымысел остановил таймер смертельной болезни.
– Отпусти меня, сын, – сказало существо голосом, не принадлежащим его матери. За окном палаты в непроглядной дымке ползали осьминожьи щупальца.
– Кто ты?
– Я твоя мама.
– Ты что угодно, только не она, – произнёс он.
– Зачем ты держишь меня?
– Ты Проводник?
– Прошу тебя, перережь соединяющую нас пуповину. Прекрати напрасные страдания. Дай мне покой.
– Твой голос тебя выдаёт. – Он обратил внимание на экран монитора слежения за состоянием пациента. Прибор показывал, что лежащая на кровати женщина была мертва.
– Я твоя мать. Здесь всё не то, чем кажется.
Артём подобрался. Создание, похожее на маму, могло читать мысли. Любой диалог с ним заранее превращался в нечестную игру.
– По крайней мере, ты умеешь разговаривать. Можно задать тебе вопросы?
Смотреть на точную копию матери было невыносимо. Последний раз он видел её в сознании триста девяносто пять дней назад.
– Сын…
– Не смей так меня называть! Не смей прикрываться ею!
– …освободи меня.
От сильного удара дверь палаты повисла на одной петле. Из чёрного морока внутрь потянулись бесчисленные отростки. Уродливые присоски втягивались и выпрямлялись, выделяя бесцветный налёт. Существо на кровати противно закаркало, сотрясаясь в эпилептическом припадке. На глазах Артёма кожа липовой матери покрылась язвами. Он схватил стул, но вёрткие конечности обвились вокруг, сдавливая, как питон жертву. Присоски ползали по лицу, стискивали шею, лишая возможности высвободиться. Вдоволь наигравшись, щупальца потащили его из палаты в беспросветную топь. Перед тем как сгинуть, Артём успел бросить взгляд на помятую кровать. С лица Проводника не сходила плутовская улыбка.
6
– Полюбуйся! – услышал он дрожащий возглас матери.
Прокажённый вышел из офиса в сопровождении Карины. Они направились вглубь парковки к изношенному Kia Picanto цвета перезрелой вишни. Возле машины погонщик мертвецов поцеловал девушку, положив руки на её тонкую талию. Похоже, ей это даже понравилось. Ни она, ни другие люди не замечали безобразной внешности и более чем странного одеяния босоногого существа.
Артём сидел за рулём родительской «Весты» с разинутым ртом. Виртуальное дежавю вызвало в нём тайфун эмоций. Сколько раз он прокручивал в голове события трагического дня. Менял в переполненном виной воображении судьбы, спасал семью, возвращая в душу умиротворение. Столько же раз боролся с отчаянием, вызванным неспособностью изменить случившееся. Только спустя месяцы вредного самоизобличения он прекратил себя истязать. Если и не принял реальность, то научился уживаться с фактами.
– Посигналь, – сказала женщина голосом матери.
– Не буду, – повторил он сказанную годом ранее фразу.
– Теперь ты мне веришь?
– Мам, это ты?
Нет, конечно. Как это могла быть она? Прокажённый издевался над ним. Занял место отца, а его поместил в трясину воспоминаний. Берегись, Артём. Твоё сердце может не выдержать.
В тот день он попросил ключи от автомобиля у матери. В виртуозной подделке она протянула их сама.
– Увези меня, – попросила она. – Всё равно куда.
После получения водительских прав он управлял автомобилем единственный раз в день аварии. Утратить навык вождения с автоматической коробкой передач практически невозможно, однако играть по навязываемым правилам Артём не собирался. Скоро щупальца утянут его в следующий эпизод и будут делать это, пока он не умрёт. Или не проснётся.