– Для тебя это прошлое, а для меня настоящее. День крушения семьи.
– Семья прекратила существовать, когда отец завёл интрижку. Правда, в случае с ним это переросло в другую семью. Что с любовницами редко происходит.
– Неприятно это слышать. Коля предал меня.
Артём не мог отделаться от ощущения неестественности. Диалог с «матерью» походил на садистский эксперимент.
– Мне сложно поверить, что я вернулся назад, – проговорил он, меняя тему измены. – Где тогда Артём, который поехал с тобой шпионить за отцом?
– Представь, каково мне сейчас. Кома. Сын из будущего. Новая семья мужа. В путешествиях по снам ты зашёл дальше меня.
– И никак не могу выбраться из замкнутого круга, – дополнил он. – Вместо отца на парковке стоит человек-фурункул, как ты его назвала. Хотя бы из-за этого для меня всё вокруг является обманом. Станция – это не сон, мама, – он сделал ударение на последнем слове. – Я имел глупость сунуть нос куда не следовало и открыл свой личный ящик Пандоры. Станция – это перевалочный пункт.
– И что на ней переваливают?
– Души умерших людей. Я прокатился на поезде, теперь Проводник пытается меня убить.
– Бедный мальчик. – Женщина дотронулась до щеки Артёма. – Во что я тебя втянула.
– Сотрясение мозга вызывает семейное проклятие. – Он убрал её руку. – Подходящий сюжет для Роберта Канцевича.
– Отец в курсе твоих проблем?
Артём потряс головой:
– Он немало для меня делает. Обострять в нём чувство вины рассказами о мертвецах слишком жестоко. Все мои доказательства невидимы для остальных.
– Он живёт с ней? – Она кивнула на парковку.
– Да.
– Не пустился во все тяжкие, и то хорошо. – Круги под её глазами стали темнее. – А ты? Как ты живёшь?
– С верой в сердце, – ответил он уклончиво. – Мам, это и впрямь ты?
– Ума не приложу, – пожала она плечами. – Я струсила. Взяла тебя с собой выслеживать отца. Думала перетащить на свою сторону, зная, как сильно ты его любишь. В итоге заварила кашу, в которой сама же и пострадала.
– Ты хотела поесть мороженого, – сказал он дрогнувшим голосом.
– Прости меня. Я бы хотела всё исправить.
Он лёг на руль. Снаружи автомобиля текла суетливая жизнь. Из-за нахождения поблизости корпуса педагогического университета вокруг сновало множество студентов. Где-то на городских улицах совершала променад Вика… которая спала рядом с ним, не подозревая, куда он попал. Или надо сказать «когда»? Господи, ну и запутанный клубок.
– Может, мы сейчас этим и заняты? – осторожно допустил он. – Исправляем наши ошибки?
– Я не сильна в парадоксах.
– Ты сказала про способ прогнать зло. Что это за способ?
– Он очень беспощадный.
– Мам?
– Повторное сотрясение мозга.
– Ну почему это не долбаные барбитураты?! – воскликнул он.
– Твой отец споткнулся со мной на руках. Я угодила головой в стену. Не вспомню уже, почему мы дурачились. В молодости для этого не нужен повод.
– После этого проход закрылся?
– В первую же ночь, как прошла головная боль.
Он дотронулся до шишки на голове. Значит, драка в школе не привела к сотрясению. Иначе он не переживал бы сейчас фантасмагорически-ностальгическую реминисценцию.
– Ты так ни разу и не зашла на станцию?
– И слава богу.
– Чёрт!
Прокажённый шагал к ним, широко переставляя необутые ноги по засыпанному песком и пылью асфальту.
– Твой отец идёт, – сказала она.
– Это для тебя он мой отец, а я вижу Прокажённого в истинном обличье. – Запертая дверь храбрости не прибавила. Он вставил ключ в замок зажигания, быстро провернул и снова толкнул рычажок открывания двери. Безуспешно. Автомобиль не хотел его выпускать.
В боковое стекло со стороны матери постучали. Она решительно опустила окно на размер спичечного коробка. Вместо Прокажённого в прорезь заглянул отец Артёма. Бесстрастное лицо не выдавало в нём стыд.
– Он близко, – произнёс отец всего два слова и ушёл, напевая битловскую «Yesterday», не заботясь о том, чтобы попадать в ноты.
Артём смотрел вслед удалявшемуся мужчине, грызя ноготь на мизинце.
– Это не мой муж. – Мама достала наружу серебряный крестик.
– Мы все не те, чем кажемся себе и другим. Меня больше волнует ответ на вопрос – кто близко?
– Я не понимаю. – Она закрыла лицо ладонями. – Я ничего не понимаю. Давай вернёмся домой.