Наверное, надо похвалить смерть за иронию. Звонка доктора он так и не дождался.
В бетонном туннеле светились колдовские огни фар. Он прислонился к колонне и сполз, не в силах удерживать вертикальное положение. Всё, что произошло за пределами эскалатора, заиграло новыми красками. Он привёл к матери смерть. Звучало нелепо, но по-другому объяснить трагическое совпадение Артём не мог. Она просила освободить её и получила свободу. Мы всегда получаем, что по-настоящему хотим. Только часто мы хотим не того, о чём мечтаем.
Он вытер слёзы. До него не сразу дошёл подлинный замысел многослойного провидения. В автомобиле ему выпал шанс. Нет, не миновать аварии. Заблокированные замки не дали бы этого сделать. Ему дали возможность попрощаться с мамой. Сказать последнее прости, услышать родной голос, получить не остывающее тепло объятия. И он, надо сказать, шансом воспользовался.
Над распростёртым телом Артёма навис Проводник. Выскользнул из-за колонны, чтобы проследить за посадкой, а заодно избавиться от надоедливого чужака.
– Вот ты где, – выдавил Артём из себя. – А я искал тебя наверху. Хотел убить, да не нашёл. Тебе бы там лампочку повесить, а то совсем жуть. Мама рассказала, как от тебя избавиться. Способ болезненный, однако я готов потерпеть. От вида твоей рожи можно остаться заикой, знаешь ли.
Проводник не бросился его душить. Возможно, понимал, что в этом нет большого смысла. Развернувшись на гладком полу, он пошёл прочь. Артём хорошо знал, куда тот направлялся. В чёрный туман, где плавают бреши, дающие возможность попадать куда угодно. Например, в квартиру спящего Артёма.
Поезд выполз из туннеля по гладким рельсам. Артём последний раз посмотрел на мать. Он передумал садиться в вагон. В том, что мама будет ярко светиться в кресле, даже не сомневался. Просто у него возникла сумасшедшая идея, на воплощение которой отводилась одна попытка, и та схлопнется через шесть, пять, четыре…
Он резко бросился навстречу идущему поезду, пересиливая головную боль. Кровь кипела от неприкрытой злости. Для рывка оставалось достаточно сил. Проводник обернулся. Циничное безразличие оставалось при нём, даже когда он полетел в жёлоб под колёса поезда с помощью Артёма. Тщедушное тело ударилось о кабину и скрылось под днищем головного вагона. Перед Артёмом проносились глазницы окон. Он ждал, что на него обрушится потолок. Ведь он не только нарушил пределы, но и ход вещей в царстве мёртвых. Однако всего лишь моргнул свет. И то он не был уверен, не являлось ли это обманом зрения из-за головокружения.
Поезд раскрыл двери, впуская пассажиров. Мама вошла в салон одной из первых. Артём сделал прощальный взмах и рухнул вниз, облегчая боль сдавленными стонами. Всё шло к тому, что голову разорвёт от нечеловеческого давления. Глаза покрыла паутина лопнувших капилляров. Когда поезд отправился по кольцу, он подполз к краю платформы. На рельсах осталось бесформенное месиво из мяса и костей. Неестественно тёмная кровь стекала по шпалам с ошмётков одежды.
– Смерть надо уважать. Так что покойся с миром, мерзавец!
Чувствуя близкий конец, Артём ползком добрался до колонны. Прижался спиной к прохладному мрамору, завороженно разглядывая таинственный маяк остатками зрения. Его изобразили на потолке явно не случайно. Что бы он ни символизировал, в мире живых спутниковая навигация лишила сигнальные башни мистического флёра.
Почти блаженную тишину испортил звук ожившего эскалатора. Артём протёр глаза, размазывая по рукам кровь. Из проклятого морока на станцию спускался Прокажённый.
Артём выразил удивление коротким смешком:
– Ха!
Существо с язвами подошло к нему. Оно ничем не отличалось от той копии, чьи внутренности лежали на путях. Жестокий взгляд, грязные ногти и огромное количество воспалённых гнойников на пергаментной коже.
– Я хотя бы убедился в твоём бессмертии.
Проводник схватил его за челюсть. Артём тщетно вырывался, пинаясь и царапаясь, пока Проводник грубым движением не свернул ему шею.
8
– Что с тобой? – Вика дула ему на лоб. – Ты весь горишь.
– Извини, что разбудил. – Он провёл ладонью по податливому телу. За окном расцветало утро. Тяжёлый кошмар остался во сне.
– Расскажи мне, чем ты расстроен.
– Уже ничем. – Он невзначай дотронулся до шеи, проверяя, всё ли с ней в порядке. – Нельзя убежать от себя.
– Объясни понятным языком, пожалуйста.