– Без дочери не вернусь.
– Захочет ли она пойти с вами?
– Ей придётся это сделать, хочет она того или нет.
Артём посмотрел на Вику. Она всё поняла без слов. Взвинченность женщины могла привести к непредсказуемому результату. Между ней и дочерью зияла пропасть недоверия. Посторонние люди знали об Агате больше, чем родная мать. С безумца нет спроса, и всё же призывать цунами, стоя на берегу, слишком самонадеянно.
– Останьтесь с моей девушкой. – Он протянул руку за телефоном и кивнул в сторону проложенных на запад рельсов, – я позвоню, как всё выясню.
– Не рискуй понапрасну, – шепнула Вика ему на ухо.
– У меня изумительный ангел-хранитель. – Он сдавил её в объятиях. – Не стойте на рельсах, мало ли что.
Скромная полоска железобетонной плиты между путями и ограждающими перилами совсем не походила на дорогу из жёлтого кирпича Фрэнка Баума, зато являлась ею по смыслу. Свернуть некуда, повернуть назад невозможно, только вперёд, вопреки любым обстоятельствам. Он перешагивал через выступы, скрепляющие нависающие над ним опоры с настилом, держась за поручень. Одна запинка, и ему обеспечен свободный полёт. А дальше жёсткая посадка с непременным хрустом шейных позвонков. Твёрдость поверхности воды при падении с такой высоты мало чем отличалась от гранитной плиты.
На противопожарном щите висели лопата и лом. Ящик с песком прятался под знаком с перечёркнутой сигаретой. За воровство лопаты Артёма могли привлечь к серьёзной ответственности, и он отказался от идеи прихватить её с собой на всякий случай.
Вику поглотила хмурая ночь. Она обступала со всех сторон, пробуждая к жизни самые нелепые страхи. От близости к воде волосы на гусиной коже встали дыбом. Утром он похоронил маму, а меньше суток спустя принял новый вызов судьбы.
Судьбы, в которую не верил. Но кого он морочил? Для торжества мерзости достаточно, что она в него верила. Он имел чёрный пояс по умению влипать в неприятности. Сценарий получился бы занятным. Чёрной комедии обеспечен кассовый успех. Трагический фарс с налётом романтики. Несварение желудка гарантировано.
В одном из выпуклых карманов, предназначенных для безопасности обходчиков во время движения поезда, свесив ноги в пустоту, вертелась фигура. Человек чиркал зажигалкой, пытаясь поджечь прямоугольный предмет. Сколько бы искр не высекал кремень, ветер сносил зачатки пламени.
Артём стукнул носком кроссовка по перилам, вынуждая их вибрировать.
– Кто здесь?! – Агата сняла наушники. В уставшем голосе чувствовалось больше любопытства, чем испуга.
– Агата, это Артём. – Боги сжалились над ним. Интуиция привела его к ней до того, как дело приняло непоправимый оборот.
– Артём? – Девушка странно зевнула. Чем бы она себя ни напичкала, на пользу рассудку это не пошло.
– Ты показывала мне рисунки в «Берлоге».
Их разделяли по меньшей мере пять метров. Фильмы о спасателях делились на две категории. В одной герой спасал жертву, в другой до конца истории мучился виной из-за того, что не смог этого сделать. Артём бы предпочёл другой финал – где самоубийца одумался без посторонней помощи. Груз ответственности не самая удобная ноша.
– Красивый юноша с грустным взглядом. – Агата вложила в рот сигарету. На этот раз зажигалка сработала с первого раза. – Она тоже здесь?
– Твоя мама беспокоится о тебе.
– А он?
– Отчима здесь нет, – ответил он. – Что ты делаешь?
– Даю моим детям свободу. – В темноте мерцало тлеющее жало.
– Что ты делаешь на мосту? – уточнил он.
Агата подожгла от сигареты вырванный из альбома лист. Как только пламя разгорелось, карандашный рисунок отправился в бездну. Бумажная птица порхала в предсмертном танце на фоне приручённой человеком природы.
– Надо было тебе пригласить меня на свидание. Мы бы поладили.
– Можно мне подойти?
Она покачала в темноте головой:
– Не нужно меня спасать. Передай, что я больше не держу на неё зла. А вот его в аду ждёт раскалённая сковородка.
– Что бы ни произошло между тобой и отчимом, лишать себя жизни неправильно.
– А кто дал тебе право решать, что правильно?
– Никто. Это универсальная истина. Боль и разочарование – такие же спутники жизни, как любовь и радость. Принять это – значит подняться к счастью на ступеньку выше. Поделишься со мной секретами?
– Не раньше, чем ты своими, – мрачно произнесла она. – У каждого есть секреты.
– Мои тайны не заслуживают внимания.
Окурок полетел вниз. Агата неумело отправила следом плевок.