Следующий человек сбил Артёма с толку своим внешним видом. Если отец с детьми носили летнюю одежду, то он шёл за ними, одетый в зимний пуховик. Почти подросток в надвинутой на лоб спортивной шапке. Обе руки угрюмый юноша вытянул вдоль пышных боков.
Один за другим с эскалатора сходили новые люди. Мужчины и женщины, пары и одиночки, в основном старческого возраста. Других детей, кроме двух девочек, Артём среди прибывших не приметил. В подавляющем большинстве спускались пожилые люди, сгорбленные, с прожилками морщин на неподвижных лицах. Они шли вперёд, не обращая на Артёма внимания. Кто-то в домашней одежде, кто-то при галстуке и пиджаке. Разношёрстная толпа выстраивалась вдоль линии железнодорожного пути в ожидании поезда. Люди не переминались с ноги на ногу, не прислонялись к колоннам, стоя строго в одном направлении.
Эскалатор продолжал издавать жуткий скрип, платформа заполнялась людьми. Артём сбился со счёта на второй сотне.
Он видел вместо глаз серую пелену. Даже глаза детей покрывала пепельная плёнка катаракты. С ними со всеми было что-то не так. Чёрт возьми, в них всё было не так! Они странно себя вели, странно выглядели, не произносили ни слова. Ни единого звука. На одинаковых лицах застыло выражение немой скорби. Словно восковые фигуры, обретшие возможность ходить. Попадались среди них и совершенно голые люди с обвисшей кожей, покрытой старческими пятнами.
Артём ничего не понимал. Страх мешал думать, сводя все мысли к желанию проснуться. Ему столько раз снился один и тот же сон, что расхождение с деталями вызвало у него потрясение.
Он не сразу понял, что повисла звонкая тишина. Эскалатор прекратил движение.
Люди излучали энергию. Её можно почувствовать спиной и в тёмной комнате с помощью ушей и чего-то ещё, похожего на интуицию. Артём чувствовал, что, кроме него, на платформе никого нет. Перед ним стояло несколько сотен человек, но он совсем не ощущал их присутствия. Даже манекены выделяли больше тепла, чем эти мёртвые оболочки.
Оболочки. Какое точное и одновременно страшное слово.
Он отлепился от колонны. Боль в спине распространилась на всё тело. Ему не нужно трогать свой лоб, чтобы измерить температуру. Озноб говорил сам за себя. Это место лишало его здоровья.
Натянутые нервы рвались от напряжения. Любой шорох мог заставить бежать до упадка сил.
И куда бежать? В тоннели? На эскалатор? Вот уж где бы он хотел оказаться в последнюю очередь. Нет, это место не такое простое, каким хотело выглядеть. Лощёный блеск не более чем ширма, скрывавшая неприглядное нутро. Ни звуков, ни запахов, сплошная подделка под реальность.
Он не представлял, каким образом выбраться из замкнутой локации. Нельзя просто захотеть проснуться. Для этого нужен толчок, событие. Как выстрел хлопушки или выдернутая из наполненной ванны пробка. Отдохнувший организм, на худой конец.
Что он собирался делать, если зомбированная толпа начнёт сжимать вокруг него кольцо? Отбиваться до потери сознания, может, и почётно, но финал такой битвы закономерен. Его сомнут в два счёта. Разорвут, превратят в себе подобную марионетку.
Ближе всех к нему стояла женщина с длинными распущенными волосами. Невидящий взор упирался в колонну. Возрастом ненамного старше, чем мать Артёма, в ниспадающем до колен платье. Всё то же бескровное лицо, как и у остальных. Кольцо с белым камнем на указательном пальце правой руки. В таком виде приходят на свадьбу или свидание.
Он медленно помахал рукой перед лицом женщины. Никакой реакции. Она не шелохнулась. В человеческой обшивке отсутствовало содержание.
Тогда он набрался наглости и дотронулся до неё в том месте, где имелся не покрытый одеждой участок кожи. Взял и надавил пальцем на запястье. На ощупь кожа напоминала отвердевшее желе. Холодное и вязкое. Никакого сходства с бархатистым теплом настоящей кожи. Кто бы… или лучше сказать – что бы… перед ним ни находилось, оно было похоже на человека, но не являлось человеком. Хорошая имитация человеческого существа. Только глаза не смогли повторить, потому заменили их стекляшками цвета лунного камня.
Щупать кого-то ещё не имело смысла. Все «люди» на станции представляли собой не более чем искусный муляж. Огонь превратил бы их в растёкшуюся лужу резины.
Артём сделал несколько шагов назад, не поворачиваясь к суррогатам спиной. Платформа быстро закончилась. Что делать дальше, он не имел ни малейшего понятия. Он смотрел на «людей», они «смотрели» перед собой.