Покрытый язвами человек не спускал с Артёма ввалившихся глаз. Хищная улыбка сменилась мерзким оскалом.
– Почему ты преследуешь меня?
Собственный голос испугал Артёма. Голос смертельно напуганного мальчишки, готовый сорваться в крик.
– Почему снишься мне каждую ночь?!
Каждую, если он не принимал мелатонин. После сегодняшней ночи он будет глотать бесцветные таблетки всякий раз, прежде чем лечь спать. Теперь это такая же неотъемлемая часть ежедневного ритуала, как чистка зубов. Хватит с него ужасной абракадабры. Он хотел видеть совсем другие сны или просто спокойно спать, не пробуждаясь по ночам.
– Кто ты и почему так выглядишь? – Он выместил злость на поручне, ударив по нему ногой. По ослабевшему телу прокатилась волна лёгкой вибрации. – Что тебе от меня нужно? Мне ничего не известно, дай мне спокойно спать! Дай мне спокойно жить! Прекрати гоняться за мной! У меня нет того, что ты хочешь!
Слова Артёма не производили воздействия, на которое он рассчитывал, растворяясь в тяжёлом воздухе станции.
– Скажи что-нибудь, если способен на это! Дай мне ответы!
Ответом на гневные реплики стало едва уловимое шипение. Это закрывались двери вагона, отрезая Артёма от возможности подняться по эскалатору, где, вероятно, находились интересующие его знания. Впрочем, они могли находиться и по пути следования поезда.
Он схватился за всё тот же поручень. Предметы вокруг него придуманы и изготовлены человеком. Эскалатор работал на электричестве, поезд питался от контактного рельса. Их образы были реальными. Какой же контраст это имело с пассажирами и Прокажённым, место которых в мистериях Дэвида Линча, а не во снах обычного, если не сказать заурядного парня.
Прокажённый не предпринимал попыток забраться в поезд. Слепленная неумелым скульптором голова поворачивалась вслед убывающему составу, ни на секунду не выпуская Артёма из вида. Он знал что-то, с чем Артёму ещё предстояло столкнуться, если тот не проснётся раньше того, как повстречается с этим нечто.
Хотел ли Артём проснуться? Разумеется. Было ли ему страшно? Как никогда в жизни. Цепкий, ни на что не похожий страх проникал внутрь через поры в коже, расползаясь по внутренностям россыпью льда. Получил ли он, что хотел? Нет, вопросы множились. Что он мог сделать? Зайти так далеко, насколько сможет. Насколько хватит тающих сил.
Вагон Артёма въехал в тоннель. Сразу за этим померкли все втиснутые в потолок лампы.
5
Кто-то настойчиво скрёбся в дверь. Острые когти пытались расщепить деревянное полотно, отделявшее коридор от каморки. Джефф чуял прогорклый звериный запах. Псина по ту сторону пахла сырой землёй и падалью. Но ещё больше она пахла смертью. Щенок знал этот концентрированный запах с рождения. Так пахли дохлые крысы с раздутыми животами в подвале, где он обитал.
Равномерное дыхание Артёма изредка перебивалось во сне судорожными вздохами. Джефф лизнул хозяину ухо, но тот не желал просыпаться. Тогда он снова тявкнул в сторону двери и забился под подушку, оставив на поверхности не влезавший в убежище хвост. Сюда дурной запах ещё не добрался.
В тревожном мерцании монитора предметы в комнатке отбрасывали на стены жуткие тени. Одна из девяти камер передавала на экран изображение совершенно пустого коридора первого этажа.
6
Часть «людей» в креслах засияла, как только поезд нырнул в пропитанную безвестностью мглу. В утробе тоннеля их тела ярко горели голубым светом, озаряя начинку вагона. Ещё часть, куда бо́льшая, сияла гораздо слабее. Их окружал умеренный бирюзовый ореол. Он исходил изнутри, просвечивая одежду и превращая тела во флуоресцентные палочки, с которыми так любят играть дети. Даже фальшивые глаза излучали насыщенный фосфором свет.
Была и третья, лишённая сияния часть. Чёрные, поглощающие свет дыры взамен стариков и прочих имитаций. Контуры тел, заполненные угольной гуашью. Размытые пятна вместо лиц. Кто бы ни высосал из них краски, выглядело это головокружительно. Поэтому Артём не мог оторвать глаз.
Поезд мчался по рельсам со скоростью, близкой к тридцати километрам в час. Не так уж и быстро. Из-за сияющих островков в салоне на стёклах окон танцевали разноцветные отблески. А там, куда не доставал свет, проносилась чернота. Через прозрачные соединительные двери он мог видеть, что происходило в других вагонах. Тёмные лакуны меж колоритных зарниц. Одни наполнялись светом, вторые его теряли независимо от пола и возраста.