Артём перебрался в комнату, но и там не было возможности укрыться от назойливого шума. Бум-бум-бум! Джефф с Барсиком спали. В этом им можно было позавидовать.
Он закрыл поисковую систему, от фотографии погибших хоккеистов веяло смертью. Утром на свежую голову надо составить план действий. Первым пунктом в нём будет визит к врачу и проведение магнитно-резонансной томографии. Заключение специалиста многое прояснит. Ещё одна стычка со стражем ему не нужна. Надо быть честным – сегодня ему повезло. К моменту встречи Прокажённый потерял почти все силы. И можно только догадываться об итогах схватки, произойди она на десять минут раньше. Пора вывести из строя передатчик в своём мозгу. Он не должен заглядывать за кулисы бытия, а страж не должен выгуливать свою гиену в обществе живых людей. В своё время каждый сядет в поезд, а пока они жили, мечтали, любили, страдали, погонщику стада не следует покидать станцию.
Артём добрался до кухни и принял две таблетки мелатонина вместо одной. Передозировки он боялся меньше, чем платформы из сна.
«Ты продолжаешь считать это сном?»
Нет, так он больше не думал. Обманывать себя не имело смысла. Следы зубов на лодыжке реальны, просто не все могли их видеть. У судмедэксперта возникнут сложности при определении причин смерти, если Артём умрёт. Дверные замки не спасут от существа, способного возникать везде и всюду. Всё как в фильме «Телепорт». Жаль, что Артём не мог делать так же – проникать в любые помещения силой разума, в мгновение ока оказываться в любом месте.
К артиллерийскому грохоту музыки прибавился топот ног. Люстра в комнате Артёма подрагивала. Он ничего не имел против танцев, только не в двенадцатом часу ночи у себя над головой. Жизнь в обществе накладывала ограничения. Опрометчиво делать что угодно, невзирая на мнение окружающих. Наживать себе врагов легко. Гораздо труднее избавляться от них.
Он сунул в карман домашних брюк ключи, захлопнул за собой дверь и поднялся на этаж выше. Вокруг таблички с номером «87» облупилась краска. Дверной звонок не работал. Стук кулаком по металлу с трудом пробивался через плотный звук примитивных «тыщ-тыщ» мелодий. Жильцы квартир «86» и «88» незаконной вакханалией не возмущались. Видимо, их противоречивое соседство устраивало.
Музыка по ту сторону двери резко смолкла. Артём внутренне приготовился к непростому разговору. Отбитую кисть ломило от боли. После лязга щеколды дверь открылась. Из квартиры потянуло кислым запахом табачного дыма.
Отец Алёны разглядывал Артёма залитыми алкоголем глазами. Следы частого употребления спиртного без проблем угадывались на обрюзглом лице. Порой они встречались у подъезда или на лестничной площадке первого этажа, нерегулярно здороваясь.
– Убавьте, пожалуйста, музыку, – сказал Артём, не поздоровавшись. – Она мешает спать.
– Какую музыку? Я ничего не слышу.
Формально он был прав, прямо сейчас она не звучала.
– Вы её только что выключили. А до этого нарушали общественный порядок. После одиннадцати часов вечера громко включать музыку запрещено. Прошу вас уважать соседей.
За спиной мужчины частично открывалась скудная обстановка комнаты. На журнальном столике возвышался источник громкого шума – музыкальный центр из двухтысячных с рассыпанными вокруг компакт-дисками. По голому полу раскатан слой грязи. Планировка в точности повторяла квартиру, в которой жил Артём. Алёна спала, вероятно, за закрытыми дверьми маленькой комнаты. Можно ли спать с таким шумом?
– Иди отсюда, парень. А то я случайно забуду закрыть кран, и тебя затопит. Ты же подо мной живёшь? Мне до лампочки, а зачем тебе непросыхающий потолок с разводами?
Порода людей, едущих на красный свет, бросающих в подъездах окурки, живущих в дерьме наглецов, никогда не исчезнет.
– Тогда я подам на вас в суд, – принял он вызов. – Взыщу издержки на ремонт и компенсацию морального вреда.
– Ну, удачи тебе. – Мужчина прислонился к дверному косяку, сложил руки в закрытой позе. – Я выгляжу как человек, который может расстаться с деньгами?
– Вы выглядите как человек, у которого нет денег, – отозвался Артём. Он чуть не добавил «и который бьёт жену», но благоразумно сдержался. – Да, вы можете мне нагадить, а я вам нет. Мне доступны только законные средства. Суды, полиция, общественное порицание. Жить по-человечески придётся, никуда не денетесь.