— Привет, Нати! — поздоровалась Исаева.
Нати, так и копавшаяся за столом в кипе бумаг, с любопытством подняла голову.
— Вы и есть Марина Теодоровна? — мгновенно сообразила она.
— А вы — Нати Иверень, — мягко сказала Марина. — Нарком здравоохранения Ингерманландии. Почти легенда.
— Беременная легенда, — смутилась Нати. — И очень усталая.
— Это пройдет, — Исаева улыбнулась уголком губ. — Миша, мы можем поговорить?.. — спросила Исаева. Вопрос прозвучал с явным подтекстом — «наедине».
Нати уже хотела подняться с кресла, но Мигель мотнул головой:
— Нет. «Семашка» останется. У меня от неё секретов нет.
Марина чуть сощурила глаза.
— У тебя — нет. А у государства?
— Нати Иверень входит в Революционный Военный Совет и посвящена во все гостайны, — отрезал Сенизо. — Даже в те, которые «ОГВ».
И положил ладонь на руку Нати — так, что её напряжение мигом растворилось в его уверенности.
Марина усмехнулась, но кивнула одобрительно — глаза молоденькой «наркомки» выдали то, что называют «родством душ».
Сенизо помог Исаевой снять пальто и жестом предложил ей кресло. В свете лампы лицо «товарища полковника» казалось утомленным, но холодная воля в глазах никуда не делась.
— Ты сказала, — напомнил Мигель, — разговор будет серьезный…
— Сначала, — вздохнула Марина, — я расскажу тебе правду, которую ты, вообще-то, никогда не должен был знать — о том, что с тобой на самом деле произошло…
Нати беспокойно оглянулась на мужа. Сенизо нахмурился.
А Исаева продолжила — ровно и без прикрас:
— Миша, ты — химерическая личность. Как, впрочем, и Гарин… Тебя — как человека — не должно было существовать в природе! Ты — результат ментальной трансплантации. Твоё тело и подсознание действительно были родом из «Беты», а вот ментальная матрица — сознание и память — принадлежала юному Мише Гарину из мира «Альфа»! Раньше, до побега из Петсамо, ты был гибридом воспоминаний одного человека и решений другого, того самого юноши из «Беты», ревнивого и завистливого. Его сознание и память, хоть и против воли, были замещены на сознание и память шестнадцатилетнего Миши Гарина из «Альфы». И только после аварии снегохода на Скандинавском леднике, когда ты умирал от холода, подсаженная матрица смогла перехватить контроль над твоими поступками. Не спорю, с этической точки зрения это был спорный, но в итоге очень удачный эксперимент…
Нати резко наклонилась вперёд, ее побелевшие губы вздрагивали:
— Это… как⁈ Вы переписали память и сознание шестнадцатилетнему подростку? Без его согласия⁈ Это же… это всё равно, что разорвать ткань судьбы!
Марина улыбнулась — тепло и чуть иронично:
— Девочка… Если бы мы не «разорвали ткань его судьбы», то Миша погиб бы в девяносто восьмом на Скандинавском леднике! Вы никогда бы не встретились, и ты через три года вышла бы замуж за провизора из Сортавалы! И жила бы с ним долго и несчастливо. С вероятностью более 0,9!
Нати потрясённо открыла рот — и притихла.
— И, — продолжила Исаева, кивнув на её большой живот, — детей у тебя тоже не было бы.
Пауза затянулась. Сенизо сидел неподвижно, уткнувшись в окно тяжелым взглядом. Он хорошо умел держать свои эмоции, но сейчас всё же выдохнул громко и сильно.
— Росита… — сказал он хрипловато. — Скажи мне одно. Юля? И Денис? Они…
Марина смягчилась:
— Живы. Здоровы. И Ленусик тоже. Денис избрал карьеру военного, а Юля… Она отправляется в Первую Межзвёздную экспедицию! И гордится тобой, хотя и не признаётся…
Нати коснулась губ пальцами — как будто хотела сказать что-то, но не смела. Классика…
Исаева по очереди оглядела обоих — и перешла к главному:
— А теперь тот вопрос, ради которого я нарушила ваш покой, — она вынула из-за кармана пальто и положила на стол тонкую папку. — Донесение агента «Мавр». Знаешь, о ком речь?
— Мануэль Лопес Ниньос? — разлепил губы Сенизо. — Ваш резидент в «Дельте»? Исполнительный, толковый мальчишка… Ну и что?
От голоса Марины потянуло ледком:
— Из лаборатории в Сорокке каждую неделю отправляют контейнеры с дейтеридом лития-шесть… И цех по выделению плутония из обломков планетоида работает без остановки. Миш, ты что мастеришь?
Зависла тишина. Сенизо медленно выдохнул.
— Не водородную бомбу, — глухо выговорил он. — На это у меня нет ни лития, ни времени.
— Тогда что? — голос Исаевой стал хлестким. — «Мавр» считает, что ты…
— «Мавр» — хороший разведчик, но инженер из него… на уровне студента-практиканта! — резко ответил Сенизо. — И путает боеголовку мегатонного класса с бустеризованным тактическим зарядом!