Черные глаза Риты еще сильнее потемнели.
— Не волнуйся, Шарли, — резко сказала она, — никуда этот… «Парасюхин» не полетит! Мы обо всем расскажем Мише. Сегодня же!
Запись прошла живо, с настроением. Талия не обращала никакого внимания на камеру, а Шарлотта, хоть и дичилась поначалу, быстро вошла во вкус, и обе с большим чувством, с толком и жаром выкладывали зрителю тайны, задевавшие воображение.
Ближе к вечеру устали обе троицы. Рита с Инной остались в студии, «причесывать» отснятый материал, а Наталья вышла проводить гостий.
— Пока, пока! Шарли, Таля! Рута! Приходите еще! Ха-ха-ха!
— Погоди, Наташ! — разошлась Алон. — Тайны кончились!
— Слетаем сначала! — крикнула Бельская-Блэквуд.
Ивернева помахала рукой, глядя за обширную стеклянную стену. Шарлотту увез Пётр Бельский — она упорно звала его Питом, а тот и привык уже, откликался. За Рутой приехали двое — постаревший Олег и возмужалый Натан Видов, блондинистый викинг.
А вот Талия… А, нет! Наталья улыбнулась — к Тале неуверенно приблизился мужчина средних лет с броской внешностью — и с букетиком нераспустившихся роз. Ну-ка, ну-ка… Ага!
Талия приняла цветы… А, да это же тот комиссар — Лея о нем рассказывала! Глебский! Аарон Глебский.
Похоже, что комиссар явно не дамский угодник… Неуклюж, но искренен. «Старый солдат, не знающий слов любви…»
Ничего, улыбнулась Наталья, узнает. Сами на ум придут.
И помахала рукой обоим.
Там же, позже
Глебский брёл куда-то в сторону метро «ВДНХ» — и наслаждался. Даже не общением с Талией, а тем лишь, что он рядом с нею.
Удивительная штука — жизнь…
Помнится, когда комиссару поручили отыскать пропавшую археологиню, доктора исторических наук Алон, он завел дело с изрядным раздражением. Вот ему заняться больше нечем, только какую-то ученую мумию искать!
Но постепенно отношение менялось от минуса к плюсу.
Талия оказалась весьма привлекательной женщиной с великолепной фигурой. Просто не следила за модой (некогда ерундой заниматься), не пользовалась косметикой (да кому нужны помады с кремами в археологической экспедиции?) и совершенно запустила свою личную жизнь (махнула на себя рукой).
Глебский чувствовал, понимал, что его тянет к Талии, но оставался пассивен, а потом всё вконец разладилось — он вышел на Беню Шломо, на этого мерзавца, чуть было не застрелившего доктора исторических наук…
Комиссар и сам уже был готов поступить, как археологиня — послать к чертям всю эту дурацкую романтику, но тут явились Лея с Натали, и всё завертелось по новой. Воскресли полудохлые надежды, даже вера какая-то забрезжила…
А стоило Глебскому увидеть Талию в «Альфе», живую и счастливую, как ему стало ясно — жизнь не кончена, она только-только начинается!
До той встречи в московском кафе комиссар видел Талю только на фотографиях и один раз по телику в каком-то репортаже по каналу «Решет-13», где она рассказывала, чего там её экспедиция накопала на дне озера Кинерет.
И у Аарона чётко сложился образ женщины красивой, но эмоционально холодной и ничем, кроме черепков, бронзулеток и других артефактов Ярмукской культуры не интересующейся.
А тут он увидел Талию Алон «живьём» и убедился, что в глазах у ней не холод, а огонь, и что она, вдобавок, очень харизматична.
Встряхнувшись, вынырнув из облака тягучих мыслей, Глебский прислушался к женскому щебету, которым упивался, как меломан — музыкой.
— … До чего же я счастлива, что меня взяли в Первую межзвездную! А представляешь, как у них тут? Сама Елена фон Ливен, председатель КГБ, вручила мне паспорт СССР! А ведь дочь белоэмигранта! Даже президент обращается к ней: «Ваше сиятельство», и к ручке прикладывается! — восклицала Талия. — Да я с первых же дней, стоило мне здесь оказаться, полностью погрузилась в интереснейшую работу! Понять язык иной разумной расы! О-о! — жестикулируя, она описывала рептилоидов, рассказывала, как додумалась до озвучки их речи, а синие глаза женщины светились, сияли, горели!
Внезапно обнаружив, что его спутница смолкла, Глебский заговорил сам.
— А я тут шпиона ищу! — похвастался он, хотя ему подобная вольность была не свойственна. — Да-а! Проник сюда из «Гаммы», вынюхивает… Весной я просто не смог — в отпуск долго не отпускали. Надо было закончить дело с Беней Шломо…
— И как? — заинтересованно спросила Талия.
— Да как… — неопределенно пожал плечами Аарон. — Никак! Нет, меня и наградили, и повысили до дивизионного комиссара, а толку? Я столько улик накопал, что хватило бы засадить Беню лет на десять! Но кто-то подсуетился, нанял лучших адвокатов, и Шломо вышел на свободу, не отсидев даже четырех месяцев. — Он поиграл желваками. — Мне потом шепотом объяснили — и мафии, и военным оч-чень интересны «серые кристаллы»…