Пиковый момент заключался вот в чем. Антон достаточно долго стропалил и строил вчера Гречкина, но компьютерная неграмотность давала себя знать. И теперь хакеру пришлось по связи управлять роющимся в чужих файлах Радикюлем. А попробуйте, например, по телефону объяснить жене правила дорожного движения. Короче, очень далеко от исполнения желания забить косячок оказался компьютерный гений.
И тем не менее с грехом пополам Радикюль надыбал среди файлов текст договора о продаже нефтекомбината.
Тут в душе кончила весело плескаться вода. Некоторое время там было тихо, типа юрист боролся с полотенцем. Потом стало шумно, юрист решил изнутри ломиться в запертую раскоряченным стулом дверь. И чем дальше, тем все громче.
Растащившийся дядька Макар неободрительно почмокал, сделал рожу типа «Они мешают нам жить», недовольно отставил коктель, лениво подшкандыбал к двери ванной и трижды веско стукнул снаружи:
— Эй, там, тихо сидеть!
— Я родом из Америка! Я — американский гражданин! — стал давить на сознательность и пугать холодной войной пленник.
— Ты джаст момент пока живой, амиго, а можешь зробытысь — труппо! — если это и пошутил дядька, то никак себя не выдал, — Твоим номером воспользовалась русская мафия! Мы ведем переговоры о поставке партии кокаина! Поэтому усохни и запри уши!
Доверчивый пленник испуганно заткнулся и, наверное, забился под фаянсовую ванную. Во всяком случае больше наружу не рвался, и дядька Макар смог вернуться к коктелю.
В этот момент Радикюль как раз вынимал из ноутбука дискету с только что в нужную сторону отредактированным договором. Теперь, если подписать именно этот вариант договора, комбинат достанется не туземцам, а одному частному лицу с российским гражданством.
— Ну, ни пуха! — отсалютовал Макар салабону и, нечаянно сев на пульт, врубил телек.
— «Ништяк», я — «Кумар», выхожу с дискетой, — доложился Радикюль и покинул апартаменты, прижимая к бедру позаимствованную манерную синюю папочку.
Дядька Макар закрыл дверь, абы чего не вышло и не вошло, и стал гонять телик по каналам в поисках порнухи.
Группа Сергея Шрамова пока работала по графику. Так, чтобы поблизости не нашлось, где перевести документы из электронного вида в бумажный, получиться не могло. В «Невском паласе» сервис на все случаи блатной жизни. Прикинутый американским юристом Радикюль поднялся в лифте на пятый этаж, где размещался офис-центр. Факсы, словно шелкопряды нитку, выжимали наружу рулоны бумаги. Ксероксы морзянили, как мигалки гаишников и выплевывали горячие копии.
Кося под важного человека, Радикюль пробил в кассе чисто неприличную стоимость распечатки с дискеты на цветной принтак. Десять баков? Без вопросов. Он был первым за три месяца, кого не напрягла стоимость услуги.
Уже с распечаткой исправленного в нужную сторону договора в синей папочке Игорь Гречкин спустился на второй этаж и стал ошиваться у конференц-зала среди фикусов. Ему оставалось до поры сопеть в тряпочку и любоваться чужой красивой жизнью. И он стал любоваться.
Сверху открывался панорамный вид на вылизанный с мылом вестибюль. Там переминалось несколько пиплов в очереди в валютник. Какая-то старая кляча в соболях выходила из антикварной лавки, и продавец бобиком подпрыгивал следом с перевязанной ленточкой коробкой. У выхода на Невский проспект кемарил на посту с открытыми зеньками лакей в ливрее, а придурок японец зачем-то со всех ракурсов щелкал его фотоаппаратом.
Мимо внутрь конференц-зала прошли вывезенные из Штатов мистером Смитом охранники, обнюхали зал специальными приборами, разобрались по секторам. Потом мимо Радикюля прошелестела обслуга с русской и американской сторон. Они еще не все перезнакомились и перетрахались, и когда наступит моменту море, должны будут принимать Игоря за коллегу из противоположного лагеря.
Мимо просочилась званая и незваная пресса в неторжественных шмотках. Часть журналистов в расчете на богатый фуршет — наивные. Часть с припасенными острыми вопросами, поскольку ситуация вокруг нефтекомбината накалилась, будто подкова в горниле.
Затесавшийся в эти ряды патлатый Филипс выглядел забубенной акулой пера и никак не выдавал рожей, что узнал Радикюля даже в приличном костюме. И наконец в конференц-зал важно прошествовали гендиректор комбината Эдуард Александрович, припудривший синяк на скуле Виталий Ефремович и мистер Смит.