Их заметили метров за двести по играющим теням на голом поле в безветренную погоду. Дежурный у окна, развернувшись к остальным, коротавшим время за очередной раздачей карт, не, сколько с опаской, а сколько с интересом произнёс:
— Не похоже на собак и идут как-то странно, цепочкой, друг за другом. Ничего не понимаю. Посмотрите, пацаны.
И задув керосиновую лампу, все, как один прильнули к окну, с любопытством всматриваясь в происходящее на равнине. Хоть какое-то разнообразие и движение за последние дни.
— Волки? Целой стаей на открытой местности? Это бред. Куда? Зачем? — тихо вопрошал «бригадир» всё пристальнее всматриваясь в темное окно. — В натуре, очень странно.
— Так ты посмотри, они какие-то дряхлые, немощные.
— Нет, здесь как раз всё правильно. Впереди стаи всегда идут слабые, потому что если их оставить сзади, они отстанут, а так задают темп и в случае засады первые попадут под раздачу. Вон, видишь, чуть на расстояние от этих больных и старых, чётко видна группа из трёх волков. Это уже их спецназ.
— Башкир, откуда ты это знаешь? Их что не вожак ведёт?
— Я служил в Казахстане на границе с Китаем, а их там, как собак нерезаных. Насмотрелся. Дальше покажутся самки, а за ними снова будет небольшая группа охранников и вот только потом, держась на расстоянии, будет вожак. Он должен полностью видеть свой караван. Вон, видишь, прошли замыкающие, сейчас должен появиться.
В приглушенном синеватом свете луны белый окрас вожака засветился ярким пятном на фоне темного поля.
— Ты посмотри, Башкир, он больше остальных раза в полтора, — на подсознательном уровне наблюдатель перешёл на шёпот.
— Действительно огромный. Я таких никогда не видел.
— Жаль, бинокля нет.
Все замолчали, завороженные видом и уверенно спокойной, не сулившей ничего хорошего тому, кто сейчас встретился бы на пути, походкой зверя. Даже на таком расстояние в нём ощущалась смертельная опасность, вызывающая напряжение и в то же время, стойкое уважение. Даже на таком расстояние сразу было понятно, кто хозяин за городом.
Нависшую тишину нарушил Башкир:
— Пацаны, а ну повнимательней. Мне показалось или с ним идёт кто-то рядом.
— Нет, он один. Хотя…, да нет, то тень.
— Вот именно, в его тени. Она нарушается. Смотри, опять.
— Я ничего не вижу.
В этот момент стая уткнулась в заводскую стену и остановилась. Вожак также застыл на месте, медленно осматриваясь по сторонам.
— Смотри, что я говорил. Меня глаза ещё не подводили, — Башкир, словно держа виртуальный пистолет, выставил указательный палец.
Из тени Белого появилась вторая, и теперь, пусть не чётко, различался её владелец. Это была рысь, которая, как и вожак застопорилась и стала внимательно оглядываться.
— Никогда такого не видел. Они ненавидят друг друга, а здесь лучшие кореша. Чего-то, пацаны, мы не знаем. Всё очень подозрительно и странно.
Недолго затянулась эта пауза и волки, словно по команде, направились в сторону станции.
— Что будем делать, Башкир? Они идут к нам.
— Не дрожи. Я думаю, они ищут вход на завод. Отошли от окна и наблюдаем молча. А ты, спустись к химикам, скажи, чтобы тоже соблюдали тишину и никаких движений. Ничего не объясняй.
Когда оставалось метров сорок, ведущие повернули налево и, следуя параллельно путям, направили стаю к железнодорожному въезду. Теперь эту парочку, волка с рысью, можно было разглядеть анфас. Уверенность, спокойствие и немного вальяжности в их походке напоминали выход на ринг абсолютного чемпиона мира по боксу против неизвестного никому новичка, который из-за травмы запланированного противника случайно оказался на его месте. И перед тем, как свернуть в сторону они остановились и, не сводя глаз, подняв морды, уставились на здание станции. Создавалось впечатление, что они пытаются просверлить взглядом стены и окна.
— Как думаешь, Башкир, они знают, что мы здесь? — шёпотом спросил один из стоявших сзади.
— Подозревают, что здесь не пусто. Но пришли они не сюда.
В подтверждение его слов, два лесных хищника развернулись и, ускорив шаг, начали догонять остальных. Белый, метров через десять, пропустив дикую кошку вперёд, снова остановился и посмотрел в их сторону, словно на прощание говоря: «Сидите смирно и тогда вас никто не тронет».
В комнате все молчали. Бывшие спортсмены, бывавшие в жёстких передрягах и насмотревшиеся многого за свою жизнь, сейчас чувствовали чужое необъяснимое для них ощущение оторопи. Нет, это не было, как у кролика перед удавом. Это больше напоминало ступор умного человека после заданного ему бесконечно глупого вопроса. В этой тишине все стояли, не шевелясь и ожидая, что скажет Башкир, который не заставил себя ждать.