— Тут зашивать надо, слишком глубокие.
— Делай, что сказал. Где я тебе сейчас врача найду? Наш хирург, не по этим делам. Главное, поплотнее ложи.
Башкир наклонил спину, а спустя двадцать минут уже встряхивал любимую тяжелую чёрную короткую куртку из свиной кожи. Затем лихо надел на толстовку, специально демонстрируя, что раны его более не тревожат, а точнее, он о них забыл.
— Судя по всему, моя кошечка испарилась. Не везёт мне с бабами. Вот так всегда, чуть поцарапает и сразу исчезает, — Хирург наигранным полным сожалением голосом заставил всех рассмеяться.
Жаль, что этот разряжающий обстановку смех не слышали Боцман с Петрухой, которые вопросительно переглянувшись пару раз, продолжали напряженно вслушиваться в ночную тишину, после прозвучавших двух коротких автоматных очередей, гадая, что там произошло.
Ильдар не решил делать перестановку группы, так как звериная тропа не являлась местом, где можно развернуться, оставив прежний порядок в строю. Единственное, приказал полностью соблюдать тишину и быть предельно внимательными. Боль в спине становилась всё менее терпимой, и теперь каждый шаг заставлял непроизвольно сводить челюсти, сглатывая слюну. Как не старался Илья наложить повязки потуже, Башкир чувствовал, что они понемногу сползают и толстовка начинает прилипать к спине, увлажняясь кровью. Неприятно будет её снимать, когда придёт время. Он ни в коем случае не жалел себя, представляя какие шрамы останутся на спине. Их и так хватало на теле. Его больше терзала мысль, что сегодня бдительность и чутьё уже второй раз дали сбой, опаздывая на секунды. В первый, они похоронили Лёху, а во второй, сам чуть не остался без хребта. И снова он задумался, чтобы отойти от дел. Прав был Боцман, когда сказал, что этот вопрос надо решать только с Лесником, но зная его жесткость в таких темах, предстоящий разговор казался очень сложным. В чём был уверен Ильдар, так только в одном, решение, принятое паханом, каким бы оно не было, будет единственно правильным. Вот только в глазах Лесника его акции стремительно рухнут.
Ильдар вспомнил, как лет пять назад, один из бригады решил завязать с криминалом и попытался исчезнуть на бескрайних просторах страны. Его искали более полугода, и нашли в одном посёлке за восемьсот километров, где он занимался небольшим хозяйством. Приговор Лесника был категоричен и однозначен — смерть, который он привёл в исполнение лично. Новоиспеченный фермер пытался бежать ночью, но далёко не ушел, а через трое суток его труп с двумя ножевыми ранениями застрял в прибрежном камыше местной речушки. После того он не знал не одного, кто попытался бы уйти от дел, по-тихому, в один момент, скрывшись от всех. Но здесь и было главное различие, Ильдар не смог бы это сделать, не поговорив со «смотрящим», несмотря на всю тяжесть предполагаемой беседы. Таков закон и жесткая дисциплина криминального мира.
Его отношения с паханом вполне можно было назвать дружескими, но Башкир хорошо знал, что у него нет друзей. Лесник не доверял никому, и на это было множество причин. Лишь пару раз за эти годы он заикнулся, что у него есть только один лепший кореш, который сейчас очень далеко. И больше ни слова о нём. С одной стороны, Ильдар видел и ощущал уважение к себе, а это без всяких сомнений настраивало на честный, без недомолвок, откровенный разговор. С другой же, он поставил себя на его место и мысленно представлял, что было бы, если к нему с подобным вопросом обратился, например Хирург. Башкир сразу отказал бы ему в возможности уйти, не вдаваясь в разъяснения и причины, просто поставив перед фактом. А дальше, понимая, что он уже не настолько предан, методично отвёл бы его от основного дела, поручая самую грязную работу, понизив в табелях о рангах преступного сообщества.
Такая вот образовалась дилемма в голове Ильдара, у которой не просматривался положительный для него исход. То, что поглотившие его сомнения заметили все, он не сомневался, лишь только Боцман, благодаря своей прямоте и давней дружбе, озвучил их ему один на один. Эти парни ощущают проступившую слабину, даже глубоко спрятанную, на подсознательном уровне. Постоянное пребывание вне закона обнажает вся остроту этого чувства, шлифуя его каждый день до блеска. И размышляя об этом, Башкир снова и снова приходил к одному и тому же выводу — только разговор с Лесником, чем бы он ни закончился, сможет угомонить возникший внутри дисбаланс. А чтоб этот разговор состоялся с ним, требуется совсем немного, найти и вытащить его из этого чёртового леса. Он сразу перевёл все свои мысли на выполнение этой задачи и ступня, при следующем шаге, уже более уверенно и твёрдо опустилась на землю. Ильдар снова полностью погрузился в окружающую обстановку, оставив мысли в покое и выдвинув на первый план только инстинкт самосохранения, который тут же обострил требуемые ему чувства. Рука, словно привязанная к глазам, вела фонарик в унисон их движению, не давая бессмысленно уткнуться в темноту, а слух напрягся настолько, что казалось, он слышал, как ломаются жилки валяющихся под ногами листьев. Боль в спине Башкир подавил на психическом уровне самовнушением, что делал не раз в своей жизни и всегда с успехом. Нет, конечно, она осталась, он просто давно, если хотел, научился не обращать внимания на её присутствие. Его решимость в каждом повороте головы, в каждом шаге, в быстроте и чёткости определения следующего ориентира движения, передалась остальным. Соблюдая полную тишину, отряд уверенно продолжил свой путь во тьму навстречу волчьему лаю, оставив схватку с рысями в недалёком прошлом, так как каждый отлично понимал, что эту ночь, к развязке которой они неуклонно приближаются, уже никогда не забудут. И никогда не смогут передать её гнетущее напряжение, рвущую изнутри боль от потери друга, непонятный ступор в первые секунды атаки вепрей и зловещую холодную тишину окутанного тьмой встречающего леса. Но при этом явственно осознавая, что ещё не финиш и этот список не дописан.