Официально квартира куппена на аукционе недвижимости двоюродной сестрой Натальей, так что при самом скверном раскладе судьбы — конфискации имущества, государство не сможет наложить на квартиру свою загребущую лапу, так как я являюсь не собственником жилой площади, а лишь квартиросъемщиком. Полгода назад она стоила двадцать миллионов рублей, а на сегодня ее стоимость перевалила уже за сорок.
Акционерным обществам и банкам не доверил бы и копейки. Обещать пятьсот-тысячу процентов годовых могут исключительно мошенники либо законченные идиоты.
Наталья навещала квартиру раз в неделю, чтобы навести блеск на полированные австрийские гарнитуры и проветрить комнаты.
Так что поднявшись на третий этаж и открыв металлическую, закамуфлированную дубом дверь под магической цифрой девять, я никого не обнаружил.
Принял комбинированный душ — сначала горячий, затем холодный и опять горячий. Давно заметил, как это благотворно действует ка нервные окончания, снимает усталость и стресс. Не вытираясь, набросил на тело длиннополый махровый халат и прошел в кабинет. Люблю уют, и все в этой комнате преследовало данную цель.
Одну стену до самого потолка занимал книжный шкаф с произведениями почитаемых мной авторов Бальзака, Грина, Стивенсона, Дойла, Гарта, Мериме, Генри, Диккенса, Уайльда и еще масса книг общей численностью более тысячи. Некоторые сохранились с детства и стояли на почетных видных местах. Например, сборники сказок Гауфа и «Тысячи и одной ночи». Весь пол укрывал толстый ворсистый ковер с преобладанием зеленых успокаивающих тонов, а против дубового стола был оборудован интимный уголок из дивана, двух кресел, камин-бара и треугольного журнального столика под малахит.
Устроившись с ногами в кресле у камина, стал ждать. Но телефон на журнальном столике упорно молчал.
Нажал верхнюю клавишу слабого накала камина и открыл засветившийся бар. Необходимо как-то убить время. Выбор богат, но я остановился на водке «Зверь». Во-первых, название мне импонирует, а во-вторых, в силу, наверно, врожденной доверчивости, почти серьезно отношусь к рекламе, обещающей наутро после употребления «Зверя» ясную, неболящую голову. Правда, у меня есть сильное подозрение, что реклама подается по телеэфиру в урезанном виде, а исчезнувшая концовка гласит: «…если наутро принять еще не менее ста грамм «Зверя».
Хлобыстнул сразу полстакана и, расслабившись, закурил любимые «Родопи». Старший оперуполномоченный майор Инин, звонка которого я ждал, пил не так — мелкими, смакующими глотками, любуясь игрой света в бокале и нежно грея его в своих короткопалых, но ухватистых руках.
Странные у нас с ним сложились отношения. Он пребывал в полной уверенности, что я «его человек», мягко выражаясь, внештатный сотрудник оперотдела, а если не в бровь, а в глаз — стукач.
Я же считал, что майор моя козырная карта в схватке с органами и конкурентами из различных группировок и банд. А попросту — считал его тем презервативом, с помощью которого я могу, при случае, трахнуть и тех и других.
Но сама мысль, что я числюсь на ментовской электронной дискете среди разной шушеры, пахавшей на них за деньги, угнетала. Я хоть «гонорары» и не брал, но это было весьма слабым оправданием даже в моих собственных глазах.
Опер зацепил меня сразу после выхода на свободу. Пришла такая невинная с виду повестка в военкомат. Не думая лишнего, отправился по указанному адресу выяснить, что почем. Военком, узнав мою фамилию, кивнул на соседний кабинет без таблички:
— Вас ждут там, — и странно эдак на меня взглянул поверх очков. Я вмиг вкурил, что дело нечисто.
За солидной дубовой дверью прятался небольшой кабинетик из двух столов, сейфа и нескольких стульев с мягкой обивкой оранжевого цвета. За одним столом сидел маленький (даже я со своими скромными ста семидесятью тремя сантиметрами почувствовал себя в его присутствии великаном) кряжистый тип с водянистыми глазами и в штатском. Второй стол пустовал.
— Майор Инин, — представился он и протянул лопатообразную ладонь. — Старший оперуполномоченный горотдела.
Я, неловко замешкавшись, ответил на рукопожатие и во все глаза уставился на своего главного тайного врага и противника.
— Хочу с вами, Евгений Михайлович, сразу обо всем договориться и обсудить кое-что по мелочи. Или, может, проще, чтобы к вам обращались — Монах? Хотя я настоятельно рекомендую подобрать какое-либо нейтральное имя, не имеющее к вам никакого отношения. Есть подходящие имена, прозвища?