Мари не выходила из-за кулис, готовясь к выступлению.
— Глянь, кто пожаловал, — зашептал Киса, указывая на дверь между залами. — Иван Альбертович Камаев собственной персоной!
Я увидел поджарого импозантного мужчину под пятьдесят с благородной прядью седых волос в иссиня-черной густой шевелюре. Его неотступно сопровождал тип боксерского вида с маленькими настороженными глазками под низким скошенным лбом. Ну, с этим-то все ясно.
Иван Альбертович цепко-умным взглядом агатовых глаз моментально вычислил, кто здесь правит бал, и неторопливо направился к нашему столику.
— Евгений Михайлович? — полувопросительно-полуутвердительно поклонился он. — Чем обязан вашему лестному приглашению?
— Присаживайтесь, Иван Альбертович, будьте столь любезны. Рюмочку коньяка? — слащаво улыбаясь, спросил я, когда гость устроился в кресле напротив меня, а его горилла присел за соседний стол таким образом, чтобы держать всех нас в поле зрения. Свой взгляд натасканной овчарки он не спускал с наших рук, сторожа каждое движение.
— Прошу простить, но с незнакомцами и врагами не пью.
— Мы уже познакомились, а врагом я вам никогда не был. Пригласил вас, уважаемый Иван Альбертович, чтобы развеять недоразумение и уточнить некоторые нюансы. Группа людей, которая работает на нашу фирму, усердствуя, несколько перестаралась и невольно принесла вашей Корпорации кой-какие убытки. Принимая во внимание, что автостоянка оказалась застрахованной, не столь уж существенные… Так стоит ли учинять разборку, в которой, смею уверить, победителей не будет? Не лучше ли вместо бессмысленной бойни избрать позитивный взаимовыгодный путь сотрудничества? Вы умный и дальновидный бизнесмен, Иван Альбертович, спокойно взвесьте все за и против…
— Какое сотрудничество вы имеете в виду? — закуривая сигарету, уже более мягко поинтересовался генеральный директор ЕАК.
— Во-первых, авансом, даю твердую гарантию, что от моих людей ЕАК больше неприятных сюрпризов иметь не будет.
Во-вторых, азербайджанцев в Екатеринбурге не слишком жалуют. Вы сами должны видеть — они теряют авторитет и в деловых, и в криминальных кругах. После гибели их лидера Азамата они так и не оправились. От имени «Пирамиды» предлагаю полное прикрытие и защиту ваших интересов. И не только финансовых… Лишь свяжитесь со мной и любые проблемы рассыпятся в пыль, причем по самым низким в регионе расценкам.
— Звучит заманчиво, но гарантии… — Иван Альбертович долгим задумчивым взглядом посмотрел мне в глаза. — Пожалуй, я все же выпью с вами рюмочку коньяка…
— Очень рад, что не ошибся в ваших умственных способностях, — усмехнулся я, чокаясь с гостем. — А чтобы хоть косвенно подтвердить наши искренние честные намерения, мы завтра же поместим в банк Европейско-Азиатской Корпорации на депозит пятьдесят тысяч баксов. В качестве гарантии нашей дружбы…
Лицо генерального директора довольно залоснилось — то ли от выпитого «Наполеона», то ли от моих слов.
Ансамбль покинул сцену. Верхний свет люстр погас, и под всполохи софитов светомузыки на эстраде показалась Мари, облаченная по-восточному, даже в чадре.
Под композицию «Армии любовников» шоу-девочка начала неторопливо-плавно свое волшебное действо, постепенно наращивая темп.
Я наблюдал эту возбуждающую сказку обнажения третий раз, но и то не в силах был оторвать глаз от волнующе-страстных движений восхитительно-гибкого тела. Что уж говорить об остальных — в зале стояла такая напряженная тишина, что, казалось, она материализуется, сгущается прямо на глазах.
И когда номер закончился, зал буквально взорвался неистовыми, долго не смолкающими овациями. Уверен, завтра заведение будет набито до отказа.
Мари грациозно подхватила многочисленные атрибуты одежды, разбросанные там и сям по всей сцене и, очень натурально и обольстительно разыгрывая смущение, упорхнула за кулисы.
— Вот теперь я понял, зачем ты так желал заполучить этот кабак! — несколько фамильярно потрепал меня по плечу Иван Альбертович. — Все логично — клуб станет твоим алмазным прииском. Чмокни за меня девчушку. Она редкостный талант. Давай по русской пословице: кто старое помянет — тому глаз вон!
— Заметано!
Мы скрепили наше соглашение крепким, как хотелось думать, искренним, мужским рукопожатием.
Когда стали прощаться, я вручил Ивану Альбертовичу входной билет в клуб, размашисто приписав на обороте: «Свободный вход с сопровождающими лицами. Бессрочный».