Я перевернул спящую красавицу на спину. Это оказалась совсем еще девчонка, по крайней мере в сравнении с сорокапятилетним бугаем Калгановым. Полуоткрытые мутные глаза и глубокое дыхание указывали на полную безмятежную прострацию наркоманки.
— Может, заодно проведем шмон, капитан? — предложил «сержант».
— Некогда! — Я скользнул пренебрежительным взглядом по убогой обстановке комнаты. — Давай, выводи голубчика, сержант. В отделение его доставим. Там расколется.
На улице, увидев наш транспорт, Калганов остановился, как вкопанный, и обернул ко мне искаженное яростью лицо.
— Почему грузовик?! А ну, покажь удостоверение, начальник!
— Захлопни пасть, козел! — Цыпа врезал заартачившемуся клиенту кулаком в затылок, отправляя его в нокдаун.
Ребята забросили ставшее немногословным тело в кузов и забрались туда сами.
— Свяжите и кляп суньте! — напутствовал я их.
Когда машина тронулась, взглянул на бесстрастно крутившего баранку заказчика.
— Соседи могли видеть нашу странную возню и записать госномер.
— Не беспокойся по порожнякам, командир. Номера на тачке стоят левые.
Все же Цыпа явно ошибся насчет Фрола — тот на лоха совсем не смахивал.
Остальные две акции также прошли без лишних осложнений. Кузнецова и Андреева взяли аккуратно, без хипиша.
После часа тряски по загородному шоссе добрались до деревушки Балтымка. Цыпы с нами не было. По окончании акции я его высадил, велев забрать со стоянки «мерс» и ждать нас на развилке около деревни.
Фрол загнал грузовик во двор полутораэтажного дома, больше похожего на коттедж, крышу которого украшал флюгер в виде астрологического знака Стрельца.
Оставив машину с надежно связанным живым грузом под навесом сарая, прошли в дом.
— Располагайтесь! — включая свет в горнице, сказал Фрол. — Не грех отметить удачное завершение дела. Хозяйки у меня нет, бобылем живу, так что закусить особо нечем.
На круглом столе без скатерти появилась литровая бутыль «Демидовского бальзама» и большая деревянная миска с квашеной капустой.
— Сначала рассчитаемся, — я сел в красном углу под образами, чтобы при надобности держать под прицелом всю комнату.
— Нет базара, командир! Момент. — Фрол исчез за цветастой штапелевой занавеской смежной комнаты.
Медведь, поймав мой насторожившийся взгляд, вынул свой вороненый «ТТ» и направил ствол на колеблющуюся занавеску.
Вскоре из-за нее вынырнул хозяин дома. В его руках ничего опаснее бумажного свертка не было.
Фрол замер на середине комнаты, заметив направленный на него шпалер.
— Нет смысла, мужики, — чуть помолчав, спокойно сказал он. — Кроме этих вот десяти «лимонов» бабок у меня больше нет.
— Не бери в голову! — я усмехнулся, невольно восхищенный его невозмутимостью. — Это так. Страховка.
Медведь сунул пистолет обратно за брючный ремень, разрядив тем обстановку.
В пакете, и верно, оказалось десять миллионов десяти и пятидесятитысячными купюрами.
— Ну что ж, хапнем по маленькой! — Фрол поднял граненый стакан с водкой.
Все же я подождал, пока он не опорожнил свою «маленькую», и только затем последовал его примеру.
— Отравы что ль опасаешься? — засмеялся Фрол, запихивая в рот целую пригоршню капусты.
— Береженого Бог бережет. Ладушки! Нам пора. Уже рассвет скоро.
— Как до города добираться думаете?
— Авось, найдется добрая душа — подвезет, — я протянул хозяину руку. — Ну, бывай. Может, еще пересечемся.
— А как же! Только гора с горой… Здесь рыбалка клевая. Заезжайте при случае.
«Добрая душа», как я и рассчитывал, поджидала нас на развилке в образе Цыпы.
«Мерседес» мягко и споро понес домой. Через какие-то полчаса мы уже были среди жизнерадостного сверкания разноцветных реклам и витрин родного Екатеринбурга.
О том, чем там сейчас занимается Фрол со своими клиентами, думать почему-то совсем не хотелось.
Покушение
Неделю спустя обедал, как всегда, «У Мари». Мой ночной клуб днем превращается в обычный ресторан и поэтому в обширном зале было свободно-немноголюдно.
Напротив с завидным аппетитом насыщался Цыпа. Столик был особенный — на нем стояла намертво привинченная медная табличка «занято», и обслуживался он только для меня. Таким нехитрым способом я увековечил память о Кисе, супер-боевике, застреленном в день открытия заведения за этим самым столиком.
Когда я лакомился своим любимым тортом-мороженым, бармен пригласил меня к телефону.
— Евгений Михайлович? — услышал я в трубке голос старшего оперуполномоченного Инина. — С тебя причитается!