— Вконец оборзели, мальчики! — не сдержал я вспышку праведного гнева. — В открытую волыны таскаете! Говорено же было — брать оружие только на дело!
— Не кипятись, Монах! — ухмыльнулся Медведь. — За своих ребятишек я отвечаю. С дела они вернулись. Так что все в ажуре.
— С какого дела? Почему я не знаю?! — стараясь говорить спокойно, я обернулся к управляющему.
— Да так… Мелочевка. — Медведь нахально осклабился, но взгляд отвел в сторону. — Крутиться приходится. Той капусты, что нам отстегиваешь, лишь на сигареты и пиво хватает… Верно, братва?
Боевики угрюмо кивнули, не сводя настороженно-выжидающих глаз со своего бригадира. Понятно — ждали команды «фас» и готовы были ее выполнить.
Цыпа, будто ненароком, распахнул куртку, засвечивая тяжелую рукоять скорострельного Стечкина. Для внесения ясности, надо полагать.
Я как-то враз успокоился.
— Ладушки! С финансовым вопросом разберемся позже, гарантирую. В обиде не останетесь. Я на минуту лишь заскочил, посоветоваться. Через неделю Том освобождается. Ты его должен помнить — передачки с продуктами несколько раз ему возил. Надо бы встречу организовать поторжественней. Пятнашку ведь оттянул братишка, заслужил. Какие-нибудь соображения имеются?
Медведь некоторое время молчал, явно недовольный быстрой сменой темы разговора.
— Ну, не знаю… Кортеж машин неплохо бы. Могу обеспечить. В лучшем виде.
— Этого мало. Народу, конечно, надо поболе для солидности. Ты своих всех собери. Пусть Том сразу убедится — у нас организация серьезная, а не какая-то шарашкина контора. Встретим шампанским прямо у ворот зоны, как положено. А затем мыслю пикничок соорудить. Том, наверняка, по матушке-природе соскучился. Где-нибудь на живописной опушке леса у водоема чудненькая картинка получится. Как тебе мой план?
— Неплохо. — Медведь плеснул себе в бокал остатки водки. — А тут Ксюха и одна управится несколько часиков, без прикрытия.
— Не стоит лишать девочку развлечения. Возьмем с собой. Будет закусь разносить. Лады! Нам пора. Цыпа, уходим!
Топтавшиеся у двери боевики хмуро переглянулись, но расступились, давая нам дорогу.
Оказавшись в уютном салоне машины, я невольно перевел дух, расслабленно откинувшись на сиденье.
— Я тоже думал, что так просто нам уйти уже не дадут, — Цыпа улыбнулся, заводя мотор, но из-за нервно подергивающейся щеки вышла не улыбка, а оскал. — Лох все-таки Медведь! Ловко ты его на собственные похороны заманил. Голова! А я ведь сначала в натуре посчитал, что ты это для Тома так стараешься!
— И для него, — я щелкнул крышкой портсигара. — Но, решая чужие проблемы, не след забывать о собственных.
Снайпер
Наше малое предприятие «Приют для друга», как обычно, радовало душу и глаз затейливыми чугунными оградками и гипсовыми статуями представителей всех пород лучших друзей человека.
Кладбищем для животных заправлял старший брат Цыпы Василий. И довольно успешно, умудряясь в своем вечно плохо выбритом лице совмещать сразу четыре должности — управляющего, сторожа, землекопа и ваятеля могильных памятников. Не считая пятой, основной, профессии — хранителя арсенала моей группы, надежно скрытого в тайнике-могиле сенбернара.
Расшвыривая шипованными колесами прошлогодние еловые шишки, «мерс», покрутившись среди любовно ухоженных холмиков, остановился у бревенчатого одноэтажного «офиса» Василия.
Хозяин хибары был на месте. Обитая фанерой дверь распахнулась, явив на свет улыбающуюся физиономию с впалыми щеками, щеголявшими двухдневной щетиной. Улыбался он совсем по-собачьи, широко открывая пасть со стальными зубами и чуть ли не высовывая язык. Казалось, вот-вот слюна закапает от избытка чувств.
— Гости долгожданные! Вот уважили, слов нет! А то уж две недели ни одна живая душа не заглядывала!
— Зато в мертвых душах у тебя недостатка нет, — я окинул взглядом обширные владения «Приюта». — Приглашай в дом, хозяин. Цыпа, не забудь провизию в багажнике.
После второй рюмки тридцатилетнее лицо Василия, исполосованное ранними морщинами, заметно разгладилось, голубые глаза преданно следили за моей рукой, по новой разливавшей коньяк в емкости.
— Что-то ты больно неравнодушен к огненной водице, — я укоризненно покачал головой. — При твоей специальности противопоказано. Ну да ладно! Нынче можешь отвязываться наглухо, но завтра завязывай. Через несколько дней понадобятся верный глаз и недрожащие руки. Просекаешь?
— Ясное дело. — Василий кивнул на стену, где под иконой висел карабин с оптикой. — Чую, опять кто-то пулю у тебя выклянчил?