Объявлено было о трудовой повинности «бывших эксплуататорских классов», о введении карточек на продукты питания, «для обеспечения угнетённых рабочих масс хлебом по твёрдым ценам», но при этом, как ни странно, оставлены были в неприкосновенности частные заведения, коим лишь вменили в обязанность отпускать товар прежде всего «в пределах отпущенных по карточкам нормативов», а остальное — «по свободным ценам с уплатой соответствующих налогов».
Ирина Ивановна как раз объясняла бойцам своего — уже своего! — отряда суть «текущего момента», когда от дверей банка послышался какой-то шум, потом раздалось уставное «стой, кто идет!» часового.
Вышколенные бойцы разом вскочили «в ружьё», комиссар схватился за маузер, Ирина Ивановна — за свой «люгер».
Они подбежали ко входу. Тут была возведена настоящая баррикада, плотно уложенные мешки с песком, да не просто так, а с бойницами, и солдаты Жадова дружно щелкнули затворами — на всякий случай.
— Идёт зампредседателя Петросовета Благоев! — донеслось с улицы приглушённое.
— Ничего не знаю, пароль! — гаркнул часовой.
Жадов с Ириной Ивановной поспешно выскочили наружу.
Там урчали три автомотора — помпезный «роллс-ройс» и два руссобалтовских грузовика, доверху набитые вооружёнными людьми, по большей части — балтийскими матросами в чёрных бушлатах, но среди них затесалась и дюжина крепких молодых парней в кожаных куртках.
И верно — на сиденьи «роллс-ройса» рядом с водителем оказался сам товарищ Благоев, на заднем — ещё трое каких-то деятелей, Ирина Ивановна не сомневалась, что видела их в Таврическом дворце.
— Спокойнее, спокойнее, боец, — благодушно втолковывал зампред Петросовета наставившему на него штык часовому. — Хвалю за революционную бдительность, но откуда ж мне пароль-то знать, коль твой комиссар мне его сообщить не удосужился?
— Товарищ Благоев! — подоспел Жадов. — Простите моего бойца, он выполнял моё распоряжение… Отставить! Вольно! — это было уже часовому.
— Всё правильно, товарищ, всё верно, бдительность должна быть на высоте, — Благоев спустился с подножки. — Ну, показывайте своё хозяйство, комиссар!..
— Товарищ зампред Петросовета, докладываю — банк полностью проинвентаризован, звонкая монета пересчитана, наличности кредитными билетами складирована, индивидуальные ячейки вскрыты, ценности собраны, описаны и помещены в сейфовое хранилище под надёжной охраной!
— Прекрасно! — одобрил Благоев, входя в просторный вестибюль. — Какие у вас чистота и порядок! А то к другим зайдешь — все перебито, переломано, даже фикусы в кадках разбили… фикусы-то чем провинились? Они трудовому народу полезны тоже!
— Это всё товарищ Шульц! — указал комиссар. — Она у нас никому спуску не дает, так застыдит, что любой сразу исправлять бежит и впредь уже не допускает!
— О! — улыбнулся Благоев. — Ценное качество, товарищ Жадов. Рад познакомиться, товарищ Шульц! — и он протянул Ирине руку.
Товарищ Шульц ответила крепким пожатием.
— И я очень рада, товарищ заместитель председателя!
— Значит, это вы тут понизовую вольницу усмиряли?.. — улыбнулся Благоев.
— Никак нет, товарищ зампредседателя, это товарищ комиссар зря на себя наговаривает! Дисциплину он поддерживает, я только вела с бойцами разъяснительную работу!
— О чём же?
— О том, что социализм — это учёт и контроль, а не анархия!
В лице Благоева что-то неуловимо дрогнуло, чуть сдвинулись брови.
— Социализм — это учёт и контроль? Где это вы такое услышали, товарищ Шульц?
— Как где? — удивилась товарищ Шульц. — На митинге, с неделю назад, там выступал товарищ председатель Петросовета, товарищ Ульянов, он и сказал!
— Так и сказал? Ну, Старик всегда умён был, да, — кажется, Благоев слегка расслабился, но не до конца.
— Так и сказал. И совершенно верно сказал, — решительно закончила Ирина Ивановна. — Хотите ознакомиться с описью изъятого, товарищ Благоев?
— Подготовьте заверенную копию и перешлите…
— У нас всё уже готово. Все описи совершались в четырёх экземплярах и заверялись актами в присутствии четырёх свидетелей.
— Так, начинаю завидовать вам, товарищ Жадов! — усмехнулся зампред Петросовета. — Толковый начальник штаба — половина успеха! Товарищ Шульц, а как вы посмотрите на более ответственную работу?..
Взгляд у Жадова сделался как у больного пса.