Я, поначалу, даже расстроился, а потом вспомнил. Это же остров Мадейра — родина восхитительного вина. Его делают из винограда и добавляют спирт из тростникового сахара. Полученная смесь после долгой выдержки в тепле даёт потрясающий вкус. Вспомнив это, я сглотнул послевкусие из прошлого и согласился стать хозяином винных бочек. Попросил их убрать так, чтобы никто не смог добраться до спиртного.
После отбытия с острова Мадейра, наш путь лежал в столицу Бразилии — город Салвадор (в переводе — Спаситель). Благоприятные ветра и попутное течение помогли нам проделать долгий путь меньше, чем за полтора месяца. В столице португальской провинции нас не ждали. Мы сумели беспрепятственно высадиться в порту, а галеоны дали залп по остову затонувшей в порту шхуны. Корабль разлетелся в щепки. Для канониров — тренировка, а противнику — сигнал, чтобы не дёргался. Мы действовали под английским каперским флагом, а война Англии и Испании всё ещё продолжалась.
Договорились, чтобы не разорять город, о сумме большой компенсации. Чтобы собрать деньги, губернатор попросил две недели. Нашему Адмиралу пришлось согласится. Тем более, что экипажам требовался отдых, а кораблям — небольшой ремонт. Больше четырёх тысяч морских миль от Плимута отмахали.
Своё название Бразилия получила от ценного дерева бразил, что арабы привозили в Европу. Португальцы в Новом Свете нашли похожее дерево и тоже назвали его бразил. А страну Бразилией.
В стране, как грибы, росли фазенды, где выращивали прибыльный сахарный тростник. Местные плантаторы фазендейро жестоко эксплуатировали рабов-негров, которых в огромных количествах привозили из Африки.
От нечего делать, мы пошли на бал, устраиваемый губернатором. На открытой площади у дворца Риу-Бранку собрались почти все свободные люди Салвадора. Играла музыка, пары танцевали. Наш Анджей Кмитец не мог пропустить ни одной юбки, а мы с Кирой просто наблюдали за происходящим, радуясь тому, что стоим на твёрдой земле.
Анджей в этот раз выбрал довольно робкую девушку, которую долго обхаживал, прежде, чем она согласилась на танец.
Донья Элвира была очень богата смесью красоты, впитанной от смешения рас. Она была чуть смуглой, но с европейскими чертами лица и статной фигурой. Как я понял, Донья читала, говорила на португальском и на испанском, была знакома с этикетом и манерами походила на дочь знатного плантатора. Анджей пригласил её выпить сладкой воды в местной таверне. Мы с Кирой пошли посмотреть на охмурение девушки и тоже хотели выпить водички. Ведь в городе, несмотря на местную «зиму», царила страшная жара.
В таверне донья Элвира натолкнулась на знакомого плантатора. Тот громко отчитал её, ударил по щеке и сказал присутствующим:
— Это беглая рабыня Мария с моей фазенды. Я забираю её назад.
Кмитец не смог такого стерпеть и врезал плантатору от души. Тот упал, но не полез в драку, а вышел из таверны. Донью Элвиру успокаивала её чернокожая служанка Санта. Кира подошла и обняла плачущую девушку, сказав:
— Успокойтесь, донна Элвира. Мы с братом не дадим Вас в обиду.
Тут вернулся избитый Анджеем фазендейро. Вместе с ним было трое крепких мужчин. Началась свалка. Я попробовал достать самого низкого апперкотом, но получил удар ногой в грудь и улетел под стол. Кира молотила второго дядьку, но тот просто улыбался и тискал её. Анджей, как лев отбивался, хотел бы я сказать, но нет. Эти трое молотили его как боксёрскую грушу. Тут я собрался с духом и выскочил из таверны. Набрал воздуха в лёгкие и заорал на эсперанто: «Наших бьют!».
Тут же подбежало трое крепких парней из нашей роты. Участь местных была незавидной. Парни отлупили их за милую душу. А Кира на прощание даже отвесила пинка грубияну фазендейро, любителю тисканья женских прелестей, чем вызвала рукоплескания любопытной толпы.
Место действия: Себеж (российская крепость на границе с Речью Посполитой).
Время действия: июль 1601 года.
Князь себежский Вильгельм Кетлер, отец бастарда-попаданца Виктора Вайса.
Атаку крылатых гусар на шведов я видел воочию. Страшная это сила тяжёлая кавалерия. Нет пока против неё защиты. Ну, разве, как советует Виктор поставить крупнокалиберные орудия в ряд и картечью по ней в упор садануть. Ага, а на той стороне дурни и подождут, пока ты орудия огромные выкатишь и развернёшь, и зарядишь, и нацелишь… И вот только тогда и пойдут в атаку. И не в клещи с флангов охватывая, как обычно конница делает, нет эти дурни попрут прямо на пушки. В лоб. А когда первый залп выкосит несколько рядов товарищей, то они подождут, пока ты пушку перезарядишь и опять по ним жахнешь. Ну, дурни же на той стороне. И вести себя должны как дурни.