Место действия: Москва.
Время действия: август 1605 года.
Князь Шуйский Василий Иванович, боярин.
Иду на встречу с опасным человеком. Один на один. Страшновато, но нужно. Как вспомню, что сидел за столом на свадьбе лживого Дмитрия — аж тошно становится. А уж как вёл его Маринку под руку в покои царские — голова кругом идёт. Ненавижу! Ненавижу за худородность его! За обман! За то, что всё не по старине делает.
Вот и меня поначалу в поход на Азов вторым воеводой после Мстиславского назначили. Ну, тут всё верно. Моё место следом за ним. А Ванька Заруцкий с царём поговорил и сменили меня на него. Это ж позор какой. Меня Рюриковича сменили на безродного казака.
А вот и человек. Здоровается со мной:
— Ну здрав будь, Василий Иванович.
— И тебе не хворать, боярин.
— Латиняне и король польский хотят денег дать, чтобы царя на Москве сменить. Миллион талеров. Возьмёшься за дело, Василий Иванович?
— Князь. Князь Василий Иванович, а не холоп царский…
— Все мы холопы царские, пока на престол не сядем. Ну, что, князь, возьмёшься? Смоленск полякам нужно отдать, а с Папой унию заключить. От тебя ведь не убудет. Что там христиане, что здесь. Никто и не заметит разницы.
— Ну, ладно. Пусть везут. Подкупишь стражу кремлёвскую, а я в Кремль с моими людьми войду. На престол полюбуюсь.
Опасный человек скрылся в ночи.
Ох, и хитёр ты Болотников, а мы хитрее. Кто ж Веру нашу святую за деньги продаёт. Разве ж я антихрист, как Дмитрий этот лживый. Нет. Я за нашу истинную Веру. Москва — третий Рим!
Место действия: Москва.
Время действия: февраль 1606 года.
Кира Кмитец, фрейлина российской царицы.
Сегодня в Кремле должно было состоятся обручение моего друга Виктора Вайса и московской царевны Феодосии Фёдоровны. Но, мои люди сказали, что кто-то что-то замыслил в Кремле. Поэтому я отменила обручение. Точнее, попросила Марину отложить и уехать из Кремля. Царь Дмитрий Иванович лишь посмеялся над моими страхами, мол, в гусарии вместе на врага скакали и не боялась. А тут…
Зря он так. Дядьку Заруцкого на Дон сослал воеводой. Всех бояр своими реформами против себя поднял, стрельцы московские тоже недовольны, мол, на Дону у Заруцкого и слава и добыча. А здесь даже жалование не повысили. Церковь тоже против. Митрополит Гермоген из Казани рассылает письма, где называет царя антихристом. Многие верят. Ропот растёт и среди простого народа. Мол, царица Марина, хоть и стала исполнять православные обряды, но не отреклась до сих пор от католической веры. И меня в сём тоже упрекают.
Садимся с Мариной в карету, миновав тайных ход из Кремля. Через ворота не выйдешь без пропуска. Говорят, даже слова царицы мало. Только если сам царь.
Наша карета остановилась перед площадью. Кто-то что-то кричит толпе. Вглядываюсь в темноту. Узнаю в громкоговорящем князя Василия Ивановича Шуйского, который грохочет:
— Во имя Божие, идите на злого еретика!
Боже мой! Что они удумали?
Шепчу Марине:
— Езжай к князю Вайсу и передай, что Шуйские замыслили бунт. А я попробую вернуться и спасти и царя, и царевича Ивана. С богом!
Глава 23
Место действия: Москва.
Время действия: март 1606 года.
Василий Иванович Шуйский, царь России.
Избрали на царство меня быстро. Пока Мстиславские и Голицыны в себя не пришли. Правда, Дума заставила ограничения подписать. Ну, подписал, делать было нечего. Перво-наперво очистил Думу и Москву от сторонников бывшего царя. Этот дурень отослал из столицы почти всех казаков на Дон вместе с Заруцким, а потом ещё и оставил этого Ваньку в Азове воеводой. Всё равно, что в ссылку своих дружков услал. Этим царь мне дорогу к престолу освободил.
Лживый Дмитрий был недалёкого ума человек. Вспоминаю, как стоял я на Лобном месте и грозный кат уже свой топор в руки взял, чтобы срубить мою буйную головушку, а тут новость — царь помиловал меня и простил. Даже из Москвы не выслал. Как это понимать? Разумом не крепок? Врагов всегда нужно уничтожать безжалостно. Это любой боярин знает. А этот мальчик задумал реформы провести. На дыбы мать-Россию хотел супостат поставить. Да только не вышло у него ничего.
Всё то он делал не по старине, а по новому. Ходил не степенно, а быстро. Днём, где это видано, не почивал, а делами занимался. Ходил по Москве не со свитой, а с двумя охранниками и с простым людом разговаривал, ценами интересовался, спрашивал, как сие изготовить. На казаков своих награды и деньги не жалел(а толку?). Выделил Меховой кампании деньги немалые, чтобы новые мушкеты и пистоли для стрельцов и казаков закупили. Повелел верстать всех служивых в полки нового строя, в которых будут командиры иноземные, а не родовитые бояре и дворяне. Ну, дурень же? А ещё он с польскими послами про Смоленск дерзко говорил и католиков папских про унию не стал слушать — прогнал. Нажил он себе этим тысячу врагов в одной лишь Москве. Вот с этой тысячей я его и порешил. Царевну Маринку я пожалел. Ванька Болотников, что поймал её на московских улицах, попросил за молодую вдову. Мол, негоже католическую кровь в Кремле проливать. Забрал её к себе под охрану. А сына её, Ивана, выкрала рыжая лазутчица. Ведьма, не иначе. Сквозь все посты в дамском платье безоружная в Кремле прошла. И царевич пропал после её визита. Ясное дело, что без колдовства не обошлось. В розыск её объявили, правда, как убийцу бывшего царя. Пусть народ на неё думает. У нас ведь, что власть скажет — то и правда!