—Я не понуждаю тебя стать христианином, но ты должен сказать горожанам, что Бог Перун подчинился святой Троице. Народ должен идти к Купели сам, иначе прольётся ещё кровь и немалая. Ты должен уяснить одно: с тобой или без тебя, Новгород станет христианским городом и с этим ничего сделать нельзя.
—Я это понял еще тогда, когда новгородцы побежали с поля сечи.
—Ты побежден! Многие уйдут в леса, иные предпочтут смерть. Зачем упорствовать, зачем проливать кровь русскую?
—Моё слово мало что изменит. Каждый делает свой выбор. Каждый выбирает, какому Богу молиться. Если я признаю победу Владимира и его Веры, то станут меня презирать, но другого выбора не сделают. Я свой выбор сделал. Решай, что будешь делать ты, казнить или отправишь в Киев.
—Жаль, что не договорились. Казнить тебя я не могу. Тебя и тысяцкого Угоняя отправим в Киев, князь Владимир определит вашу судьбу. В горницу вошёл вестовой, в его взгляде было горе.
—Разреши слово молвить.
—Говори, что стряслось?
Вернулась сотня посланная найти подкрепление, которое шло на помощь Угоняю.
—Говори, что случилось?
Сотня встретила ворога, и он ушёл восвояси, но не дружинники остановили злого ворога, а монах Дмитрий. Он понёс навстречу тысячам воинов икону Божьей матери. Они подняли его на копья, но победить не смогли, и бежали от взора Божьей Матери Марии.
Богомил опустил голову, но нельзя было понять, о чём думал верховный жрец: то ли сетовал, что лишился последней надежды, то ли дивился чуду сотворенному иноком Дмитрием и иконной Божьей Матери.
***
На отпевание инока Дмитрия собралось всё войско Добрыни. В скорбном молчании, под пение молитв они проводили человека спасшего их….
После отпевания Иоаким Корсунянин шёл к Добрыне с надеждой, что тому удастся сломить упрямство Богомила. Тогда крещение прошло бы без понуждения и сопротивления. Увидев лицо Добрыни, понял, что помощи от Богомила не будет.
—Богомил верховный жрец славян. Его гордыня взяла верх.
—Почему гордыня? — Добрыня вопросительно взглянул на Иоакима,— нет, здесь не гордыня, здесь Вера. Ты бы отказался от Христа?
Иоаким смутился.
—Нет, не отказался бы. Напрасно мы затеяли перетягивание его в свою Веру, он не холоп. Давай думать, как проводить крещение.
—Ты прав, с этим спешить нельзя, дров наломаем.
Воевода задумчиво смотрел в сторону, чувствовалось, что он не знает, как действовать дальше.
—Что будем делать? — наконец выдавил он из себя.
—Для этого я пришёл к тебе с просьбой.
—Что за просьба? Сгонять плетями людей к Волхову? Это вызовет новое восстание, придется крестить огнём и мечом.
—Нет, у меня другой план.
—Поведай.
—Сначала сделай так, чтобы мы могли давать страждущим людям вино и зерно.
—Хорошо придумано, но получится ли?Богатые станут препятствовать.
—Голодные люди придут и придут большим числом.
—Что ты от меня хочешь, — не понял Добрыня, — это ты со своими помощниками можете сделать сами.
—Умен и хитёр ты Добрыня Никитич, но только тогда, когда надо победу добыть мечом….
—Поведай - поведай, что придумал ты? — чуть обижено и насмешливо спросил воевода.
—Поведаю. Надо провести крестный ход. Надо чтобы воины твои во многом числе шли в нём. Тогда и горожане потянутся, тем более после крестного хода бедным и обиженным раздадим вино и зерно.
—Думаю, что дружинники пойдут без понуждения, каждый захочет отблагодарить Бога за дарованное спасение в этой злой сече.
Доселе спавший на топчане Путята подал голос:
—Лежу и слушаю разговор ваш и кое-что придумал.
—Что пришло в твою лохматую и бородатую голову?
—Надобно объявить горожанам, что на Вече Новгорода будет учитываться только голос христианина. Судить будут только за убийство христианина. Во всех других спорах преимущество у христианина.
Добрыня весело взглянул на Путяту.
—Иоаким, посмотри на него, голова кудлатая, а думает правильно и верно речёт.
—Я не только правильно реку, но и власть отнимаю. Тот, кто теряет Вече, теряет власть. Теперь все яростные и богатые противники гурьбой перебегут на нашу сторону.
—Хорошо придумано, но найдутся такие бояре, кто попытается поднять восстание, — Добрыня поднял указательный перст, — держи своих дружинников наготове.
Путята взял меч, вынул из ножен.
—Того, кто вздумает восставать, перекрещу огнем и этим мечом, но есть вопрос.
—Молви, — откликнулся Иоаким.
—Как я распознаю, кто христианин, а кто нет? Не то по ошибке порублю своих!
—Христиане получат по нательному кресту, кто без креста, тот не наш.
—Я думал, что Добрыня самый хитрый, но ты его, Иоаким, за пояс заткнёшь.
—Теперь я знаю, кого убить, а кого миловать, — Путята лёг и отвернулся к стене.
—С мечом мы пришли в Новгород, но далее надо искать другой путь, который приведет его жителей к истинной Вере, — митрополит Иоаким Корсунянский, обвел всех предостерегающим взглядом, который подсказывал, что перечить служителю Бога не надо.
—Что ты еще придумал, отче?
—Крестный ход должен начаться молебном, пением псалмов и сопровождаться колокольным звоном.
—Колокольным звоном провожать крестный ход? — Путята опять вскочил. Его глаза в упор смотрели на митрополита Иокима Корсунянского.
—Ты же знаешь, что церковь «Преображения Господня» разрушена, другой нет.
—Да, она разрушена, но её надо восстановить.
—После подготовки к крестному ходу и восстановлении звонницы церкви, пускаем бирючей с известием, в котором мы скажем новгородцам о Вече и обо всём остальном, — заключил разговор Добрыня.
Утром, город ожил, наполнились торговые ряды, грузились и разгружались корабли. По торговым рядам шёл бирюч и громко кричал:
—Слушай народ! Слушай народ! Посадник Новгорода Добрыня и посол князя Владимира сообщает, что в субботу будут креститься горожане. Бояре и холопы смерды и все, кто захочет.
Торговые ряды встретили известие хохотом и улюлюканьем.
Бирюч, не обращая ни на кого внимания, прошёл дальше и вещал:
—Молебен во славу Пресвятой Троицы будет в церкви «Преображения Господня».
Новые крики заглушили слова бирюча, теперь вместо хохота появились угрозы. Когда шум стих, вестник Добрынипродолжил:
—После молебна будет крестный ход к реке Волхов.
На эти слова толпа реагировала лениво, и бирюч смог продолжить:
—Страждущим горожанам будут давать зерно, хлеб, вино и меда.
Шум окончательно стих, слышались только отдельные крики.
—Кто не придёт на крещение, тот не будет допущен на городское Вече, он теряет право голоса.
Торговые ряды молчали, теперь народ слушал и боялся пропустить хотя бы слово.
—По воровству, земле, убийствам и другим вопросам суд будет всегда решать в пользу христианина.
Ещё некоторое время над толпой стоял негромкий гул. Горожане переспрашивали друг у друга о том, что недослышали или не поняли. Затем гул возрос, началось обсуждение.
—Христианином будет тот, кто будет окрещён и получит нательный крест.
Бирюч обвёл безмолвствующую толпу взглядом, стал повторять уже сказанное.
***
С самого утра в день крещения, солнце светило ярко, празднично. К церкви «Преображения Господня» под звон колоколов начал стекаться народ. Сначала это были воины Добрыни, потом стали подходить христианеНовгорода.
Смолкли колокола, молебен начался. Митрополит Иоаким Корсунянский вознёс благодарение Святой Троице за дарованную войску князя Владимира победу и просил у Бога и Сына его единородного процветании Руси Великой и долгих лет жизни князю Владимиру и его семье. Поминальная речь о павшем иноке Дмитрии и о святости его подвига длилась долго, иногда прерывалась пением церковных певчих. Христиане неистово крестились и желали убиенному Царства небесного. Митрополит заканчивал молебен призывом к горожанам: