- Крысолов. К хозяину твоему.
- Мы крыс гонять не звали, - усмехнулся холоп, хотя Крысолов ничуть не походил на потравителя грызунов.
Что произошло дальше, врезалось в ум холопа до самой его смерти, благо та была не за горами. Рука пришельца, заложенная ранее за спину, вылетела, словно молния, схватила слугу за нос, проволокла через узкую щель меж половинками ворот, поставила его на колени.
- Я людей убил больше, чем ты кур зарезал, - почти ласково проговорил Крысолов. - И если я тебя убью, этого никто не заметит. И по какому делу я пришел - не твоего песьего ума дело. Понятно говорю?..
Холоп сжался, словно в ожидании удара и кивнул, насколько позволял нос, зажатый будто в стальных клещах.
- Кто таков?..
- Федотка я... Данилкин сын.
- Пшел вон, Данилкин...
Холоп был рад стараться.
- Мразь этакая, - пробормотал Крысолов вслед. - Ему уже за сорок, бородой порос, как леший водорослью, а будто бы ребенок - Федотко да Данилко. Холоп да холопье семя.
У проходящей мимо бабы зашедший гость спросил, где хозяин. Тот оказался в саду под цветущими яблонями. Густо жужжали пчелы, пахло просто райски. Хотелось прилечь в этом великолепии и подремать.
Но Офенянин был занят: на столе лежали бумаги, стояла чернильница и склянка с перьями. Он как раз выдавал распоряжения своему приказчику:
- ... А если заартачится чохом отдавать - припугни, что Офенянин на него порчу наведет. Так и скажи: у хозяина - глаз дурной. Все, давай, рыхло отсюда.
Запоздало появились здешние охранники - верно, Федотка успел нажаловаться.
- Крысолов?.. Тебя пустили без доклада?.. - поднял взгляд Гурий и с удовольствием добавил. - Выпорю холопа...
- Будь здрав, Офенянин.
- Будь здрав... По мою душу?.. - усмехнулся Гурий двузначности.
- Поговорить бы надо.
- Ну, так говори.
Глазами Крысолов указал на охранников, Офенянин понял, распорядился:
- Прочь пойдите...
- Да как же... - начал один. - Это же...
- Если бы он захочет убить - вы его не остановите. Пойдите прочь.
Когда они ушли, Офенянин спросил:
- Не веришь моим людям?..
- Я никому не верю.
- А чего ко мне пришел, раз не веришь?..
- Есть люди, которым я верю еще меньше.
Офенянин не предлагал сесть, но Крысолов опустился на колченогий табурет без приглашения, достал из-за пазухи вскрытое письмо. Его положил на стол напротив собеседника.
- Я гнал след, перехватил человечка с письмом.
- А где сам человечек.
- Я его убил.
- Утемнил, значит. Нехорошо чужие малявы читать.
- Кто б меня укорял.
Сначала Офенянин увидел печать, на которой была изображена мельница. Будто лениво взял письмо в руки, стал его читать.
- Думаешь, оно важное? - спросил как бы между прочим.
- Весьма.
- Почему тогда не кодом написано?
- Если у человека найдут письмо с кодом буквенным или циферным, то сочтут такого за чернокнижника и скорее повесят, пока тот не успел их огнем испепелить...
Письмо Гурий прочел внимательно, стал серьезным. После - отложил его на стол так, что можно было видеть текст. Задумался, после - заговорил.
- Узнаю печать. И подпись с почерком узнаю. Неприятно, что так он обо мне витерят. Но навет не такой уж и большой: мне и правда немил Дмитрий, я действительно карешуюсь с брудвинцами[1].
- Слова в разные уши вложены, весят по-разному. Гонец, с которого я письмо снял, был очень дорог. Почти, как и я... Письмо это мало стоит, если не знать, кому оно везено.
- А что за дорогой друг? - поднял бровь Офенянин. - Ты знаешь?..
- Четыре года назад я по заказу Мельника сопровождал обоз с одним человеком. Я получил приказ пожертвовать обозом, драгоценностями, чтоб этого человека вывезти в случае опасности. А если это невозможно - убить его... Гонца я убил на подъезде к Туле и сам в город заехал. И увидел его там...
- Кого? Гонца?
- Не глупи! Человека, которого я охранял четыре года назад. Он принимал челобитные и грамоты у послов.
От прилива воображения у Офенянина перехватило дыхание:
- Ах, он сволочь!!! То-то я смотрю, Мельник гоголем ходит.
-
Разговор продолжили за обедом. Стол у Офенянина был обильный, но он кушал как-то неосновательно, скорей даже не ел, а надкусывал: немного того, немного этого, кусочек пирога, да капельку киселя.
- Нет, просто в пельме размах не укладывается, - проговорил наконец Гурий.
- Не веришь мне?.. - усмехнулся Крысолов.
- Если ты никому не веришь, чего ради я тебе должен верить... Я пельмаю... Хотя есть в этом что-то... Смута, если подумать, очень выгодное вложение денег, почти как голод. Но холодное лето устроить человеку пока не под силу, а вот Смуту - запросто. Были бы деньги. Царю нравятся англичане? Дает им скидку? Ну что же, заведем себе другого. ЛжеДмитрий сын Ивана Лжемудруго...