– Вы что собираетесь осквернить нашу усыпальницу? – зашипела на него Тэлула.
– Почему осквернить? – делано удивился Грут. – Сделать местом всеобщей роглуарской скорби.
Дока не понимал, что задумал Вольгер, но что-то ему подсказывало, что его план не понравился бы Таймару.
– Что вы собираетесь делать? – тихонько спросил он, когда сам Вольгер с телом князя на руках, ат-этэри и пять её помощниц спустились в подвал главной пирамиды Тива-Яо.
– Увидишь.
– Вы всё-таки попробуете вылечить его?
– Нет, я же уже сказал, что это невозможно, – теряя терпение, бросил кей и положил Тамара на широкий каменный стол для омовения. – Оботрите его лицо и руки, девы, – обратился он к молодым этэри. – И приступайте к молитвам.
Девушки склонили головы в знак почтения и поспешили заняться приготовлениями, а Вольгер с помощью своей удивительной магии, не касаясь меча Душ руками, заставил его выйти из ножен и лечь на грудь князя. Дока смотрел за кеем неотрывно и ему померещилось, что на его бесстрастном лице дрогнул один мускул, когда меч принял своё новое положение. Но каким бы сентиментальным не казался этот порыв, всезнайка догадывался, что он всего лишь очередная уловка. Подарок Нурмира – это атрибут, которым надлежало гордиться, и кей неспроста выставил его напоказ.
Девушки тем временем подготовили воду, умаслив её благовониями. Смочив в ней белоснежные тряпицы и, затянув скорбную песнь, они стали осторожно смывать с лица князя, запёкшуюся кровь.
– Вы не хотите его спасать, но и придавать тело огню тоже не собираетесь, – понял Дока. – Почему?
– Нельзя, – схмурив брови, ответил Грут. – Долги его настолько велики, что всех подвигов не хватит, чтобы расплатиться с Орином. Он либо станет его пленником, либо купит возможность воплотиться снова, но утратит все наработанные при этой жизни права, а это величайшая потеря. Сначала я должен подарить ему то, что он заслужил, то ради чего он решился на свой последний поход.
– Что именно? – спросил Дока, наблюдая, как напитываются красным белые тряпицы, и как открываются раны Таймара, полученные им в Валамаре.
– Вечную славу, – скорбно усмехнувшись, пояснил Грут. – Если весь Роглуар признает за ним победу, то Орину ничего не останется, как засчитать последнее деяние Таймара, как подвиг. Вот тогда оно с лихвой перекроет все его долги.
– Прямо-таки с лихвой?
– Вы роглуарцы даже не представляете, что сделал князь для вашего круга и всей Пирамиды в целом. Но именно вы должны дать оценку его поступку и именно от неё и будет завесить судьба его будущего воплощения. Поэтому я отпущу князя к Орину лишь тогда, когда его народ сделает всё что сможет.
– Никогда бы не подумал, что Вольгер Грут способен так печься о своих марионетках, – потеряв от отчаяния страх, проговорил Дока.
– Мне нужно, чтобы кто-то взял на себя ответственность за срыв Печатей, потому как я этого сделать не могу. Таймар же напротив не только мог, но и желал этого, – разъяснил свое великодушие Вольгер.
– Теперь ясно откуда такое рвение помочь ему.
– Я мог бы сделать это и после его смерти, – сказал Грут. – Но как видишь, я всё же действительно пекусь о его душе, поэтому усложняю процесс, давая ему то, чего не дал бы никто в нашей Пирамиде.
– Время?
– Именно.
Девушки омыли изуродованное новыми ранами лицо князя, его разбитые губы, сломанный нос, заплывший глаз и съехавшую на бок челюсть. Узнать в этом бесформенном куске плоти бывшего Таймара Маелраха мог разве что отец и преданные солдаты и то не без труда.
Дока стиснул кулаки и зажмурил глаза, чтобы не позориться перед этэри и не показывать своей слабости. Но они, конечно, заметили, как бьёт его тело мелкой дрожью, и как ходят желваки на скулах. Сзади послышался всхлип – это Маруха не выдержал и всё же пустил слезу. Дока ели сдержался, чтобы не повернуться и не врезать вору, который оплакивал вовсе не князя, а собственный конец карьеры.
– Пора начинать, – произнёс Вольгер Грут, и этэри обступили лежащего на каменном столе князя, взявшись за руки.
Молодые девушки снова запели на древнем наречии свои странные непонятные Доке мантры. А их наставница, встав в ногах Таймара, посмотрела в лицо кея и, воздев руки, поймала посланную им чуть заметную пелену. Эта эфемерная накидка показалось Доке очень знакомой и он непроизвольно дёрнулся, но был схвачен сзади Марухой.
– Не надо, брат, – сказал он. – Ты видишь, они сохраняют ему жизнь.
– Сомневаюсь я, – прошептал Дока, наблюдая, как мерцающая золотым и зелёным пелена превращается в белый газ, тот самый газ, которым ангелы накрывали Валамар, когда они бежали оттуда.