— Я думаю, что после стольких лет обещаний о возрождении Империи и контрнаступлении они просто не могут остановиться. А по факту от Империи остались огрызки, а для контрнаступления не осталось флота. Новые корабли мы не строим, а старые даже не смогут выйти за гравитационный пузырь нашего светила, не говоря уже о боевых действиях. — Он ткнул тряпкой куда-то в сторону и добавил: — Это один из самых дееспособных кораблей во флоте, представляешь, в каком состоянии остальные?
— Мне нечего представлять, я и так знаю, — буркнул Шайнари.
— Отказавшись от этих планов, многие лишатся своих теплых мест, так как не будут никому нужны, а обычные кирианцы хотят верить в эти несбыточные обещания, и получается замкнутый круг. Поэтому нас раз за разом отправляют убедиться, что враг все еще силен и не придется воплощать эти обещания в жизнь. — Туркхат снова показал коробку преобразователя и продолжил: — Но когда-нибудь и наши рейды закончатся.
Шайнари молча выслушал монолог инженера и, в принципе, был такого же мнения, но ему хотелось верить в какую-то высшую цель его здесь пребывания, и он, понимая, что сам начал этот разговор, все же с наигранным недовольством сказал:
— Чтобы я больше не слышал таких разговоров на борту моего корабля, это понятно?
— Как скажешь, Шайнари, — без какой-либо обиды в голосе ответил Туркхат.
Настроение капитана испортилось окончательно, и он уже схватился за скобу, чтобы направить свое тело обратно в люк, как вдруг по всему кораблю зазвучали базеры тревоги. Шайнари в удивлении обернулся к инженеру и увидел такое же удивление в его глазах, а затем рывком вылетел через люк.
Обратный путь на мостик занял вдвое меньше времени, и, уже влетая внутрь тесного помещения, он крикнул:
— Нэйран, что происходит?
И, пока Шайнари устраивался в своем ложементе, третий член экипажа, оставленный на дежурстве, скороговоркой выдал:
— Когда поступили предварительные данные, вычислитель определил необычную активность противника, а минуту назад произошло возмущение гиперпространства в том месте, где мы открывали переход.
Капитан, слушая Нэйрана, продолжал приводить свое место в боевое положение: застегнул ремень, слегка наклонил ложемент и опустил сверху консоль управления. На экране консоли тут же проявилось изображение, которое было искажено и не несло никакой полезной информации, но привычный удар сбоку привел все в норму. Отчеты систем корабля о своем состоянии заставили Шайнари скорчить гримасу раздражения, так как ни один статус не говорил о стопроцентной готовности, а в некоторых случаях мелькали критические ошибки проверок. Но несмотря на это, вычислитель обобщил результат как удовлетворительный.
— Давай посмотрим, что там, — сказал Шайнари и отдал команду бортовому компьютеру на разворот корабля.
Для соблюдения маскировки в развороте корабля участвовали только бортовые геродины, так как облака газа из сопел маневровых двигателей легко могли выдать местоположение. Корабль медленно разворачивался всем своим массивом разведывательных приборов в сторону предполагаемой опасности, а Шайнари поймал себя на мысли, что ему нравится происходящее. За столько лет однообразных рейдов хоть что-то произошло, выбивающееся за рамки обычного, его переполняло чувство азарта, а его длинные шипы на голове слегка подрагивали, создавая монотонный шум, как когда-то у его диких предков перед дракой. Шайнари молился всем богам, чтобы во введенных координатах оказалось хоть что-то, кроме пустоты, и, похоже, боги его услышали.
— Обнаружено три цели, — затараторил Нэйран. — Стандартные гончие. Вектор движения в нашу сторону. — Затем он повернул голову к Шайнари. — Капитан, мы находимся в беспрыжковой зоне, и, если они нас обнаружат, нам не уйти.
Капитан выделил три маркера на экране и увеличил изображение. Шайнари еще никогда не видел вражеские корабли так близко, только в хрониках многолетней давности, когда флоты Кирианской империи вели сражения и даже побеждали.
— Это мы еще посмотрим, — с рыком ответил Шайнари, а его шипы начали выдавать такую трель, что заглушали шум оборудования. Он активировал внутрикорабельную связь и прорычал: — Туркхан, кажется, нашей размеренной жизни пришел конец, так что делай что хочешь, но мне нужно максимум энергии и никаких сбоев в ближайшие полчаса.
— Все так плохо? — донеслось из динамиков.
— Все еще хуже. Действуй, — ответил Шайнари и выключил связь.