Он шел вместе с Джейд по руинам ее города, мысли его переполняли эмоции. На ней были рваные джинсы, кеды, тонкая футболка, несмотря на то, что было холодно. На шее у нее висел нефритовый кулон. Никакого макияжа. Ничего особенного с ее волосами.
Но она была прекрасна.
Наступило ровно пятнадцать лет после Судного дня в этой реальности, мрачная годовщина, и все же годовщина, полная надежд. Так многое уже изменилось, однако над Вила-Нова-ду-Сул по-прежнему нависало свинцовое небо. Все кругом представляло собой руины и обломки. Рухнувшие каменные стены. Искореженный металл. Почти неузнаваемые машины. Предстояло восстанавливать мир, который все равно будет иным.
Они шли уже долгое время молча. Джейд, казалось, ждала, что он скажет. Но в конце концов, она заговорила первой. Она взяла его за руку, потом сжала ее нежно, когда он обернулся к ней. «Джон, прости меня».
«Простить за что?»
Она грустно улыбнулась. «Мне бы хотелось отправиться вместе с тобой. Я знаю, что тебе этого хочется».
На ум ему пришло сразу же с десяток ответов, но каждый из них был немного фальшивым. Затем он сказал: «Да, мне этого хочется».
Она отпустила его, и они пошли дальше. «Я знаю, как ты относишься ко мне», сказала она.
«Думаю, я это понял».
«Понимаешь, я — не бескрайний холодный разум, спустившийся со звезд. Я тоже человек, Джон».
«Ты больше, чем человек». Он всегда знал, что она должна была о нем всё знать. Обычные люди и их эмоции были для нее прозрачны, как стеклышко. Все усилия, которые они предпринимали, чтобы защититься от этого, сохранить в тайне свои мысли и чувства, были абсолютно бесполезны. Для Джейд они действительно были похожи на оконные стекла. И его душа была раскрыта настежь и доступна ее взгляду, словно рыбка в аквариуме.
«В некотором отношении, мне хотелось быть такой — о, Джон… но это не значит, что я не знаю, что такое любовь… даже не то, что бы я тебя не любила».
Он покачал головой. «Тогда я не понимаю, в чем дело». Он пытался почувствовать хоть какую-то надежду в этом отказе. Что она имеет в виду? Забавно, как люди всегда цепляются за надежду.
«Не думаю, что смогу это объяснить. Нет, правда. Прости за то, что делаю тебе больно. Но я чувствую…»
«Что?»
«Чувствую себя несчастной из-за этого. И это очень печально. Мне хотелось бы тебе это объяснить. Надеюсь, однажды ты сможешь это понять… но, пожалуйста, не сердись на меня».
А могло ли ей быть больно, оттого, что чувствовал он? Возможно, ее чувства и ощущения лежали где-то за гранью его представлений и даже воображения. Нет — как она сказала, она не была холодным интеллектом откуда-то со звезд. Она не была машиной, или каким-то монстром. Даже монстр Франкенштейна обладал какими-то чувствами — Джон читал эту книгу, а не только видел фильмы о нем. Он вспомнил, каким отвергнутым тот себя почувствовал, когда пытался сближаться с людьми. Что касается Джейд, возможно, ее чувства были даже глубже его, более сложными, но, безусловно, они у нее были.
«Ты должен вернуться обратно», сказала она, «а я должна остаться здесь. Теперь все изменилось».
«Но как я могу?»
«Подойти ко мне, Джон. Пожалуйста, подойти».
Он подошел к ней, как-то нерешительно. Она протянула к нему руки и обняла его. В жизни он готовился ко всему, обучался боям и многому чему другому, но к такому он готов не был. Зачем он влюбился в девушку, которая по определению ему не ровня? Не ровня вообще никому. Он обнял ее. Она была меньше его ростом, но он чувствовал, какая она сильная.
Она поцеловала его слегка в губы, а затем освободилась от его объятий. «Я знаю, что ты, должно быть, чувствуешь».
«А именно?»
«Не думай, что я тебя отвергаю».
«Но ведь именно так мне и кажется». И пусть он чувствовал себя сейчас совсем не в своей тарелке, он понимал, что дальше будет только еще хуже.
«Я не отвергаю тебя, Джон». Она искренне и серьезно посмотрела ему в глаза. Ее собственные печальные глаза были полны слез. «Но я никогда не смогу стать счастливой в твоем мире, а ты должен будешь туда вернуться. Надеюсь, что мы снова встретимся когда-нибудь… где-нибудь и когда-нибудь» — усталая улыбка — «в какой-нибудь Вселенной».
«Я тоже на это надеюсь», сумел сказать он.
«Вот только…»
«Вот только что?»
«Вот только… я же точно не знаю, как сложатся обстоятельства. Может быть, они будут совсем не такими, на что мы надеемся, и даже не позволят нам вновь увидеться друг с другом».
Между ними наступила долгая молчаливая пауза. А затем он сказал: «Полагаю, это прощание».