В пересчете на фактически прожитые годы, Саре было еще только тридцать семь лет, в то время как генералу Коннору — сорок четыре года. Они были из разных миров, но она на самом деле являлась его матерью. Она была той самой женщиной, которая родила его в 1985 году. В возрасте двадцати девяти лет — в 1994 году, когда она сражалась с Т-1000, убегая от него по улицам и заводам Лос-Анджелеса — существовала лишь одна Сара: женщина с одним-единственным жизненным опытом. Все ее воспоминания к этому моменту, к этой точке во времени, были такими же, как и все то, что пережила Сара Коннор, которая жила в этом мире и пережила Судный День, именно той женщиной, которую генерал Коннор считал своей матерью в период с 1994 по 2012 год.
Та Сара Коннор была убита в уличном сражении с Хантер-Киллерами и другими машинами в Буэнос-Айресе, семнадцать лет назад, далеко в прошлом. Но она была мною, думала Сара. Если отправиться еще дальше назад во времени, то мы с ней воссоединимся. Отмотать пленку назад, и вот мы с ней уже один и тот же человек.
Она видела, что Габриэла также с трудом воспринимала происходящее; наверняка, и все остальные тоже. Габриэла словно оглядывалась назад и вперед, переводя взгляд с генерала Коннора на шестнадцатилетнего Джона, словно сравнивая их, или же сравнивая их обоих с каким-то мысленным образом генерала, когда он был в таком же возрасте, как и Джон. Им всем нужно было свыкнуться с той мыслью, что генерал Коннор не являлся чем-то вроде старшего родственника Джона. Он даже не являлся его в некотором роде межвременным аналогом. Он действительно являлся тем же самым, одним и тем же человеком, как и Сара являлась той же самой женщиной, которую они все знали и которая для них погибла в 2012 году.
В реальности Сары много говорили о клонировании человека, о создании генетических копий кого-нибудь из людей. В соответствии со схемами действия генов, клон станет младшей версией оригинала. Но отношение, которое имела к той погибшей женщине, героине Сопротивления, Сара, было гораздо большим. То же самое и в случае с Джоном и генералом Коннором. Лишь один Джон Коннор родился в феврале 1985 года. Их миры были едиными до мая 1994 года, а затем разошлись. До этой даты существовал только один человек, с одинаковым жизненным опытом и воспоминаниями. Когда же линии времени разделились, получилось так, словно сам Джон разделился надвое.
После минутного колебания Габриэла обняла Сару, которая замерла, словно застыла пораженной, при прикосновении эта странной старухи… являвшейся той же самой женщиной, которую она видела в последний раз еще в 1997 году, сразу же после того, как Судный день в ее мире так и не состоялся. Затем Сара словно растаяла, растеряв свою сдержанность, и крепко обняла ее ответ. И вновь, опять же, она понимала, что эта Габриэла являлась ее давней подругой, со все теми же воспоминаниями, вплоть до… вплоть до 1994 года. В последний раз она виделась с Габриэлой в 1997 году, однако реальность разделилась на две части еще до этого, в день налета на Кибердайн. Все, что с ними случилось за эти три года, с 1994 по 1997 год, должно несколько отличаться. И все же они действительно хорошо знали друг друга. У каждой из них остались воспоминания с тех давних пор пребывания Сары в Аргентине.
«Как хорошо, что мы встретились», сказала Сара, не стараясь особо захлебываться от восторга, а просто надеясь, что то, что она говорит, будет искренним. Ей придется принять этих людей такими, как есть. Поступать по-другому было бессмысленно. Ей уже со стольким пришлось смириться и приспособиться на своем веку, что, конечно же, она сможет справиться и с такой мелочью. Вообще-то по сути, это было самое легкое по сравнению со всем другим. Существовали и гораздо худшие вещи, с чем ей все еще придется смириться и к ним привыкнуть.
Антон и Джейд хотели вернуться в свой мир, в еще одну линию времени, чтобы продолжить свою войну со Скайнетом. Но Сара от всего этого уже устала. И вновь опять же все это походило на пещеру, с дверью позади, а за ней с другой дверью за дверью. А потом еще с одной дверью, вслед за предыдущей. Закончится ли это когда-нибудь? Чего они достигли, в этой битве, следовавшей за другой битвой, со Скайнетом, сражаясь с ним сквозь время, в этих разных вселенных, и сквозь измерения? Она спрашивала сама себя, чем все это может хоть когда-нибудь закончиться другим, кроме как победой в конечном счете этого смертоносного компьютера. Зачем нужно все это продолжать? В чем смысл? Она понимала, что не должна была так думать, что эти мысли предавали все, что она пыталась делать всю свою сознательную жизнь. Но эти мысли приводили ее в состояние, близкое к отчаянию.