«Я думаю, что все, Джон», сказала Габриела.
«Хорошо. Сегодня я и сам выяснил кое-что новое для себя».
Он кивнул Джону и Саре. «Но теперь мы должны двигаться дальше. Я объявляю это заседание закрытым».
После этого Айзек проводил Джона, Сару, Джейд и Антона в их комнаты, где они будут жить следующие несколько дней, пока будут находиться в Нью-Йорке — а генерал Коннор остался поговорить с Габриэлой и другими. Джон чувствовал себя почти что незваным гостем в этом мире. Возможно, этот мир был чем-то ему обязан: он изо всех сил сражался за него, и он привел сюда Джейд и Антона, которые были критически важны для уничтожения Скайнета. Но у тех, кто прожил в этом мире долгие годы или же десятилетия, было какое-то общее прошлое, которому он не принадлежал. Джоном Коннором этого мира являлся генерал Коннор. Как бы он ни старался, Джон был здесь посторонним.
«Вот сюда», сказал Айзек, показав им рукой. «Можете и поспать здесь, пока есть возможность. Я признателен вам за все, что вы сделали. Не думайте, что мы этого не понимаем. Может, мы и пришли в ужас от всего этого, но мы далеко не абсолютно невежественны… или неблагодарны. Пусть Граймс вас не беспокоит. Он просто тревожится, как и все остальные».
«Спасибо», сказала Сара. «Мы все знаем, каково это».
«Здесь вы в безопасности».
«Здесь» представляло собой зал около шестидесяти футов в длину, уставленный старыми, покосившимися на вид двухэтажными нарами. Теперь он был почти пустым, что и не удивительно. Где бы Джон ни побывал, по всей Европе, везде он видел пустые помещения, напоминавшие о погибших боевых товарищах и наводившие на печальные раздумья. Здесь же, в Северной Америке, где был совершен такой грандиозный прорыв внутрь горы Скайнета, конечно же, будет еще хуже. Так много людей погибло в ходе этой войны, особенно в последние несколько месяцев, когда сплотились буквально все годные к службе мужчины и женщины, для того, чтобы сражаться с врагом. Переполненные помещения стали одной из тех проблем, с которой Сопротивлению больше уже не приходилось сталкиваться.
«Условия здесь невзыскательные, мы не очень заботимся о скромности», сказал Айзек. «Это помещение и для мужчин, и для женщин одновременно. Женщины в основном выбирают дальний конец, но можете выбрать любое другое место. Вы сразу же увидите, какие кровати свободны. На других обычно лежат какие-то вещи».
«Ну мы в общем-то все понимаем», сказал Джон, который проходил через это много раз в прошлом.
«Хорошо. И вон посмотрите туда. У нас есть отдельные ванные комнаты, если можно их так назвать».
«Нам это вполне подойдет», сказал Антон.
Джейд кивнула головой, что было не совсем поклоном, но чем-то более значительным, нежели кивок. «Спасибо за беспокойство, мистер Целль».
«Все в порядке. Ладно, пообщаемся позже».
Айзек их оставил, и Джон повернулся к матери.
«И что ты об этом думаешь, Джон?», спросила она, без малейших намерений шутить.
«Думаю, что что-то тебя беспокоит, мама».
«Оу?»
«Да… что-то такое, о чем тебе не хотелось говорить наверху».
«Мы можем оставить вас одних», сказал Антон.
Но Сара подняла руку, чтобы он остался: «Нет, не уходите. Не о чем и говорить».
«Мам», сказал Джон. «Ты знаешь, что это не так».
«Нет, не знаю! Все, что я знаю, это то, что эта борьба никогда не закончится. Это вовсе не означает, что я сдаюсь, но я начинаю задумываться, что же еще я могу сделать, сколько еще от меня потребуется. Я училась сражаться, и я буду сражаться. И пока я здесь, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь. Но меня интересует и все остальное».
«Что вы имеете в виду?», спросил Антон.
«Имею в виду ваш мир, Антон. А как насчет других миров, которые тоже, должно быть, существуют? Где-то в одном из этих миров Скайнет должен победить… именно так мне кажется. И мне вот любопытно, может ли это когда-нибудь вообще закончиться, что бы мы ни делали, чем-то иным, кроме того, что Скайнет одержит верх». Она прошлась по залу, нашла койку, по всем признакам не занятую, и положила на нее свое оружие.
Джон последовал за ней, в то время как другие остались сзади, хотя он знал, что они легко могли их подслушивать. «Я отправлюсь вместе с Джейд — в ее мир», сказал он. «Если я смогу что-нибудь сделать, хоть что-нибудь, я должен буду это сделать. Не знаю, захочешь ли ты тоже отправиться туда…»
«Я тоже этого не знаю, Джон. Знаю, что кое-что я могу сделать здесь, хотя я абсолютно не уверена в том, будет ли от этого какой-то толк. Ни о чем таком я в жизни никогда не думала — я никогда не думала, что существуют вот эти все слои, что все так сложно, запутанно. Я не вникала в такие проблемы. И теперь мне вот интересно, что толку от этих всех наших усилий, за все это время, в чем их смысл».