– Я люблю тебя, Алмаст.
Почти прошелестел, это даже шепотом было сложно назвать. Сжал её и сделал ещё один толчок, чтобы словить собственное освобождение.
И мы молчали. Вот так сидели и прижимались друг к другу, вентилируя легкие жадными глотками. Оказывается, замереть в объятиях любимого человека – это лучшее постфактум-действие.
Даже не помню, сколько времени прошло, но достаточно долго. Послышалось мерное дыхание у уха, и я с изумлением понял, что Аля заснула. Это обалдеть, как неожиданно, но чертовские приятно. Уложил её, укрыл, слегка зависая на расслабленных чертах лица, затем встал и отправился в душ. Плевать я хотел, в чём и как меня можно упрекнуть, но я никуда не собирался уходить. Выключил свет, вернувшись, и лег рядом, прижимая девушку к себе, собираясь проснуться с ней в той же позе.
Укрощать карамель очень энергозатратно. Меня вырубило тут же.
Проснулся я ближе к рассвету, хотя прошло всего часа четыре. И один.
Сложно описать, что почувствовал в этот момент. Но самое сильное – тревожность. Быстро оделся и вышел на улицу, темнота медленно, но верно превращалась в полумрак, чтобы вскоре выпустить утро. Ноги сами меня несли за пределы территории усадьбы, пока всё вокруг мирно спало. И я дошел до того же берега речки, где буквально прирос к земле в нескольких метрах от воды. Обомлел, наблюдая, как в ней плещется нездешняя русалка, завладевшая всем моим естеством. А когда она стала выходить, и над гладью постепенно показывалось её нагое тело, вовсе обмер, игнорируя кислородное голодание. Не хотел пропустить ни единого движения. Раствориться в этом зрелище…
Алина меня не заметила. Подошла к вещам, подняла полотенце и укуталась в него. А потом повернулась к хилому спокойному представителю мощной стихии и уставилась в полутьму.
Я шел тихо. И обнял так же тихо.
– Сумасшедшая, вода же холодная, – прошептал укоризненно, дотрагиваясь губами до ледяной шеи.
Мои намерения были просты. Я хотел согреть её, а потом отчитать за беспечность купания нагишом одной и в ночи.
Но она вздрогнула. И оттолкнула.
Резко развернулась и проговорила достаточно твердо:
– Не надо.
Тон был под стать температуре кожи, глаза смотрели безмятежно. И меня откинуло на полтора года назад, – вот так же, соблюдая дистанцию, Алина со мной и общалась.
– Почему? – сдержанно поинтересовался, уже понимая, что мне не понравится ответ.
– Мне кажется, это вполне очевидно. Я не хочу никакого продолжения. Надеюсь, что сегодняшняя ночь поставит точку во всём, что было между нами.
– А что между нами было?
– Неправильная тяга. Как ты сказал, надо закрывать гештальт.
– Неправильная тяга? – поперхнулся буквами.
Как блестели её глаза…какими манящими были… Мои личные маяки, безжалостно прогоняющие в эту секунду. Поверить в происходящий абсурд чертовски трудно. Но Алина делает ещё шаг назад ближе к кромке, и этот жест заставляет меня горько усмехнуться.
– Я же тебе говорила, отношения жертва-насильник. У нас, конечно, не совсем стандартный случай стокгольмского синдрома, но всё же… Ты принимаешь сожаление и жалость за что-то другое.
– Значит, факт, что я тебя люблю, ничего не значил?
– Дим, ты серьезно? – в голосе проскальзывает какая-то строгость. – Для тебя эти слова что-то значат? Ты произносишь их впервые?
Я промолчал. Продолжал сверлить её неверящим взглядом.
– Это пройдет.
– Ты так думаешь? – пытаюсь справиться с нарастающей злостью, засунув руки в карманы.
– Уверена.
– Я тебя люблю. Мне плевать на эти условности, бред про синдромы и прошлое. Здесь и сейчас…возможно, впервые я произношу эти слова осознанно…
– Осознанно? – девушка вдруг улыбается с грустью. – Ты весь такой – свободен от рамок, живешь в своё удовольствие и не соблюдаешь правил. У тебя яркая жизнь под стать внешности и характеру. То, что сегодня осознанно, завтра будет лишь частью воспоминаний.
– Звучит несколько обличительно, не находишь? Даже унизительно. То есть, я для тебя настолько легкомысленный и инфантильный, что не способен понять свои истинные чувства?
– Дима… – устало и обреченно.
Алина направилась к своим вещам, быстро облачилась в халат, а волосы закутала в полотенце. Я наблюдал с яростным прищуром, до сих пор не веря в странный диалог.
– Куда ты? – изумился, когда она намерилась пройти мимо.
– Спать.
– Аль, что ты творишь? – притягиваю к себе одним рывком и приподнимаю подбородок, заставляя взглянуть в глаза. – Почему хочешь заставить меня поверить в то, что для тебя это ничего не значило?
– Значило, Дим. Значило, что я стала очередной любовницей женатого мужчины.