Огромным усилием воли заставила себя остаться бесстрастной. Отмахнулась и беспечно заявила:
– Лена, он не мой. Наверное, там, где положено – у своей жены.
Ну, я немного лукавлю. Пока родители Димы были здесь, его отец забирал Мию во всякие походы, поездки на озеро, пикники. Приезжал на своей машине вместе с женой. Но дочь рассказывала, что любимый папа к ним потом всегда присоединяется. В отличие от меня самой, даже в выходные отказывающейся от такой благодати. Лена права, вот уже неделю после той ночи он предпочитает сюда не заявляться. Почему-то это не удивляет. И даже интересно, что будет дальше, учитывая, что чета Зотовых днем уехала домой в столицу.
В какой-то степени я даже благодарна ему за такое решение. Это явилось передышкой, в течение которой я смогла принять реальность во всей красе. Признать, что совершила ошибку, поддавшись чувствам и не справившись с эмоциями. И видеть его в этот период было бы для меня подобно смерти. Я не смогла бы смотреть Диме в глаза.
И не факт, что смогу сейчас и потом.
Сколько часов проведено в размышлениях? Легче выявить обратное – несколько часов в сутки во время сна я забывалась. В остальные – попытка проанализировать, как-то упорядочить чувства и, наверное, оправдать себя.
В какой момент я поняла, что люблю Диму? И как, вообще, объяснить, что такое любовь?
Его собственные признания меня ни в коей мере не трогали, я не наивная дурочка, способная поверить в сказку – ни характер, ни жизненный опыт не располагают.
А я… А я не справилась.
Полтора года держалась на расстоянии, не допуская его к себе. Встретила свою первую влюбленность и вознамерилась попробовать закрутить с ним роман. Стремилась жить обыденно, несмотря на то, что наша с Димой ситуация – из ряда вон выходящая. Ради Мии. Это правда.
И как-то незаметно в это самое «обыденно» вплелась забота, внимание и соучастие, выказанные мужчиной, – феномен! – который почти шесть лет назад стал моим насильником.
И ведь реально – мужчиной. В отличие от Гарика, который таковым лишь казался. Вспомним то самое «Быть, а не казаться». Пока второй пускал мне пыль в глаза ухаживаниями, первый – молча появлялся, когда была необходима помощь. За все эти месяцы Аванесов ни разу не поинтересовался моей дочерью, будто ее нет и вовсе. Допустим, чужой ребенок. Но это же часть женщины, которой, как утверждаешь, ты увлечен. Очень странно не принимать факт наличия у нее детей, игнорируя тему. О своих тоже не рассказывал, избегая информации о личной жизни. И там, где я видела тактичность и нежелание трепаться о «бывшей» жене, оказался наипримитивнейший обман. Как почву из-под ног выбили… Вот тебе и иллюзия, Алмаст, попробуй на вкус житейскую драму.
Даже думать о нем больше не хочу, мерзко от воспоминаний о последней встрече…
А Дима… Конечно, он не совершенство, если вспомнить его образ жизни. Хотя, тут Аванесов ему даст фору, безусловно. А Дима…он просто по-тихому стал частью меня самой. Озарение снизошло во время праздника Мии, пока я наблюдала за тем, как он суетился, чтобы все прошло идеально. Сложила все минусы и плюсы, в результате получив такую вот картину. В сущности, интуиция меня не подвела. В начале нашего знакомства им двигала боль. А это неконтролируемый монстр. Даже физическая боль способна исказить человека, пока тот не искоренит ее. Что же говорить о душевной?.. Я не оправдываю его. Ни тогда. Ни сейчас. Это произошло, и всё.
Но за упомянутое время я узнала, какой он сын… Какой друг. Каким был братом. И каким стал отцом. И во всех этих ипостасях Дима безупречен. Последняя роль – до дрожи в сердце. Его связь с Мией – мечта любой девочки. Искренняя, всепоглощающая и абсолютная любовь. Настоящая.
Единственный его минус – личная жизнь, и та меня не касается. Как вижу, всех его женщин устраивает такой расклад. Похоже, я теперь одна из них. И, оказывается, это до болезненных спазмов неприятно.
Мне не впервой любить безответно. Но впервые это происходит на сверхосознанном уровне – я знаю его недостатки и достоинства, владею собой и признаю неправильность проведенной с ним ночи.
Моя слабость оставила трепет и горечь послевкусия. Новые грани чувств. Я еще долго буду вариться в них. И никогда не найду оправданий. Их попросту нет. Есть вековые клише. И я им соответствую, разочаровавшись в себе.
– Аль, ты чего задумалась? Говорю, чай пить пойдем? Гузель уже заканчивает костюм. Только что написала.
Я выплываю из транса и киваю.
– Пойду звать детей.
Не люблю кричать на весь двор, хотя подавляющий процент мам так и поступает, свесившись с балконов и надрывая связки. Естественно, проказницы просят еще пару минут, чтобы доиграть, и я не противлюсь. Лето же, пусть наслаждаются. В наступивших сумерках, возвращаясь к скамье, не сразу замечаю знакомый седан. Когда Гарик, хлопнув дверью, вырастает передо мной с перекошенным от злости лицом, вздрагиваю. Но попытка отстраниться не увенчалась успехом, он уже пленил мое запястье, цедя сквозь зубы: