– Полетели, – улыбается коварно и нежно.
Он знает. А я-то – нет.
Он знает, что со мной происходит. А я – не могу объяснить.
Он знает, как управлять греховными слабостями. А я – только знакомлюсь с ними.
Хватка становится железной, я будто невесомая и парю в воздухе, когда как Дима…хищно подбирается и задаёт такой чудовищный темп, что у меня вышибает дух напрочь. Безумие. Сплошное сладкое безумие.
Низ живота горит, вопит о приближении уничтожающего «рассвета». Я норовлю прикрыть веки, но он не позволяет.
Только вместе.
Слегка наклоняется вперед и вбирает в себя призывно торчащую темную вершинку, прошибая прикосновением острого кончика языка. И эти порочные глаза…этот взор исподлобья… У меня перехватывает дыхание. Иссякают запасы выносливости и способности противостоять.
– Ди-и-има…
И всё. Навылет. Вразнос. Подчистую. Я больше не я. Я теперь только в контексте этого неидеального, но ставшего мне незаменимо родным мужчины.
Ловит мой шепот, приникнув к губам, конвульсии – припечатав к грудной клетке. Растворяя, внедряя, помещая в себя. И сам взрывается следом.
Опустошенные, обессиленные, но обретшие очаг непостижимым для обоих образом, прижимаемся друг к другу и дышим. Глубоко. Медленно. Продолжаю сидеть на нем, прижимаясь, прислушиваясь к периодическому покалыванию кожи. Я глажу его по волосам, он – меня по спине. Просто нет никаких слов. Что это было? Как такое возможно?
– Хорошо, что ты не профессор кафедры психологии, – еле-еле выталкиваю из себя, – весело бы у вас проходили лекции…
Смешок приходится мне в солнечное сплетение, где покоится голова Димы. Щекочет и одновременно наполняет каким-то радостным теплом.
– Я даю только индивидуальные занятия… – отстраняется и проводит по моей щеке костяшками. – Мне хватает одной студентки. Непочатый край для раскрытия потенциала.
Вздрагиваю, когда его большой палец очерчивает мою нижнюю губу. В контрасте с этим заявлением…выглядит пошловато. Но… Это же он, Дима. Неотразимый. В меру развратный. Кружащий голову.
И, похоже, снёсший мне «крышу» окончательно и бесповоротно…
Глава 27
Боковым зрением наблюдаю за воодушевленной Мией, она взахлеб рассказывает отцу о знакомстве с тройняшками на сегодняшнем занятии в бассейне. Ребенок впечатлился тем, что может быть три абсолютно одинаковых человека. Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Мало ли, малышка не так поймет, она у меня восприимчивая. С тонкой душевной организацией. И в кого пошла?
– А где мама?
– Рядом! – рапортует дочь.
Прощается и передает мне телефон. Я выключаю утюг, обхожу гладильную доску и опускаюсь на диван.
– Аль, ты в Париже была?
– Была.
– А в Риме?
– Была.
– А в Барселоне?
Подозрительно прищуриваюсь и вглядываюсь в лицо на экране.
– Дим, что происходит?
– Значит, – игнорирует вопрос, делая вывод и задумавшись о чем-то своем, – Храмом Святого Семейства тебя тоже не удивить, что ж. Посмотрим на него еще разок через несколько лет, когда достроят полностью.
Опешив, в растерянности ловлю блуждающую на чувственных губах легкую дерзкую улыбку. Даже не знаю, как реагировать на высказывание. Мы уже планируем будущее?
– А куда бы ты хотела съездить сейчас?
– Никуда, – протягиваю осторожно.
Его брови сходятся домиком.
– Почему? Аль, всего на дня три-четыре, я подстрою график под тебя. Конечно, полноценного отдыха не получится, но, к сожалению, пока так.
Отпуск закончился две недели назад, Дима уехал, и теперь мы общались посредством интернета. Видеть его так, зная, что нас разделяют тысячи километров, очень необычно. Именно после всех ночей, проведенных вместе. Знойных, откровенных, страстных. Когда в мужских объятиях было и трепетно, и волнительно, и…стыдно. Мне и в голову бы раньше не пришло, что я способна на такую отдачу. Что одно прикосновение может воспламенить, а поцелуй – лишить воли. Это всё казалось из другой оперы, которая не про меня. Думалось, плотские утехи – удел раскрепощенных и уверенных в себе красавиц. На деле же выяснилось, что умелые мужские ласки могут пробудить спящую внутри сексуальную энергию в любой женщине. В мои тридцать с хвостиком я с удивлением открывала двери в этот эмоциональный сладострастный мир, кардинально отличающийся от моего. И делала пока что робкие шаги.