Хмыкаю. Слегка поворачиваю голову, чтобы мазнуть губами по пышущей свежестью коже после бритья.
Я оценила. Верю.
Снова тишина. Вдыхаю его запах.
– Ты пахнешь небом. Свободой. А я очень приземленная, понимаешь? Почему ты так уверен, что у нас получится?
– До определенных недавних событий я часто ловил себя на мысли, что боюсь. Чего? Сам не понимал. Это было похоже на распространенные сейчас панические атаки. Мог зависнуть в темноте, ощущая, как нечто до омерзения липкое наслаивается и душит, угнетает. Мизерный шаг до пропасти. Потому что я иду куда-то не туда. Всё неправильно. И ошибка за ошибкой усугубляется. Я не должен был терять тормоза. Не должен был делать этого с тобой. Не должен был затем жениться на Яне, пытаясь залатать дыру внутри. Да и много чего другого не должен был совершать. И вот, когда мне казалось, уже не будет просветов, только тьма по накатанной, я нахожу вас. Тебя и Мию. Постепенно заражаюсь чем-то истинно важным, наполняюсь и…не хочу терять это чувство. Я знаю, что вы – свет, который мне нужен. Без него теперь я просто подохну.
– А разве ты не любил Яну? Почему же это ошибка?
– Любил? Скорее, был увлечен. Впечатлен. Восхищен. Мы уже расставались как-то, и после нее я таких не встречал. Чтобы не только внешностью, но и умом, характером смогли зажечь. Мне казалось, что это и есть любовь, если она для меня – самая-самая, эталон. И, пожалуйста, не вздумай опять сравнивать себя с ней. Люблю я – тебя. Как всю жизнь заблуждаться и верить, что компот – лучшее, что может быть, а потом отпить родниковой воды и умереть от удовольствия, признав ее вне конкуренции.
– Спасибо, – смеюсь, щекоча его своим дыханием.
– Было бы, конечно, за что… А вот ты, почему ты осталась…
– Старой девой? – подсказываю с охотой. – Видимо, ждала тебя.
Ощутила, как Дима покрылся мурашками. Наверное, мы подумали о разных вещах, потому что он вдруг спросил:
– Ты, правда, меня не боялась, Аль?
– Я боялась бы тебя, если бы поняла, что ты наслаждаешься моей болью. Но ведь ты испытывал нечто схожее, изводил себя. До последнего я тогда читала брезгливость в твоем взгляде. А боялась…боялась я Гарика. Когда поняла, что он собой представляет, на что способен… Мы же почти с детства знакомы.
О том, что я когда-то была влюблена, благополучно умалчиваю. Потом обязательно расскажу, а сейчас это не имеет смысла и вызовет лишние эмоции.
– Видишь разницу? Ты говорил, что мне впору тебя сжечь, но это не так. По сути, благодаря тебе я получила новую жизнь. Да и к тому же…если бы стала поджигать, этот огонь не согрел бы, а сжег бы меня саму. Зачем мне такой груз, если в итоге я довольна всем, что имею?
– Ты всегда была такой рассудительной?
– Сколько себя помню, пыталась анализировать, а потом действовать.
– А у меня – всегда наоборот, – обдает вибрациями тихого печального смеха. – Видишь, мы идеально дополняем друг друга.
– Дай мне время, хорошо?
Приподнимаюсь и нахожу его губы, крадя по-мальчишески озорную улыбку. С трепетом осознаю, что этот большой обаятельный кот не ничейный, а теперь…мой. По-настоящему. И я ему доверяю…
* * *
На вопросы подруг у меня не было ответов. Наверное, каждая из нас в глубине души чувствовала, что вскоре придётся расстаться…и никто об этом вслух не говорил. Я ещё ничего не решила, но время от времени пыталась в разговорах с Мией выпытать у неё, хотела бы ли она жить с папой, если это повлечет за собой расставание с той же Владой, садиком, окружением… Конечно, ребенок отвечал, что надо всё совместить. Собрать в одном месте. И наслаждаться.
К сожалению, так не бывает. Интересы одного человека зачастую противоречат интересам другого. И это извечная дилемма: кто должен уступить?
Почему я никогда не спрашивала Диму, готов ли он сам оставить свою жизнь в столице ради нас? Потому что это глупо. Очевидно, что из нас двоих именно он нашел своё призвание, которым живёт. И просить, требовать или намекать на такой расклад не имело никакого смысла. Даже если бы и согласился, я бы себе не простила его выгорания в дальнейшем. А это неизбежно, поскольку масштабы деятельности здесь и там попросту несопоставимы – слишком мелкий уровень после Москвы.
В этих размышлениях прошёл ещё один месяц. Видеовызовы, чаты с умопомрачительными фотографиями, тихие и такие нужные сердцу голосовые сообщения с признаниями… Сколько раз мне хотелось быть рядом с ним, когда глаза его слипались от усталости после очередного сложного рейса, чтобы обнять, укрыть, окружить той заботой, которую сам мне всегда выказывал… Сколько раз он грозился сорваться и приехать, несмотря на плотный график? Сколько раз я вздрагивала, где-то краем уха услышав о падении какого-нибудь самолета…