– Дима, прекрати. Вот вообще никак не смешно.
– Поехали погуляем? Обсудим? Покричим? Потом помиримся…
Цокнула, сбрасывая его руки и продолжая своё занятие. А потом резко выключила воду и развернулась к нему. Чертов манипулятор! Реально же хочу наорать на него! Только он умеет вызывать во мне такое бешенство!
– Поехали.
Злюсь еще больше, наблюдая открытое веселье, проявляющееся широкой задорной улыбкой.
Его родители понимающе закивали, когда мы сообщили, что выходим, а дочь оставляем им на попечение. Когда отъезжаем на достаточное расстояние, Дима всё так же насмешливо оповещает:
– Любая на твоем месте визжала бы от радости.
– Так и выбрал бы «любую», а не меня с такими странными замашками, – буркнула в ответ, распаляясь ещё больше.
– Так уже не будет интересно. Слишком просто.
Я уже хотела, было, ответить, но сменяющийся за окном пейзаж и дорога, ведущая нас в известном мне направлении, заставили оцепенеть на какое-то время.
С учащенным сердцебиением и сжавшимся от острого спазма горлом я в ужасе повернулась и с мольбой прошелестела:
– Дима, нет…
– Да.
Исчезло разгульное настроение. Он плотно сжал челюсть, сосредоточившись на крутых поворотах. От него веяло уверенностью и непоколебимостью. Черты обозначились ещё резче. Весь вид указывал на бескомпромиссность.
Меня заколотило со страшной силой. Я не готова…не готова…
Язык отнялся от волнения, тело парализовало нещадным испугом. Я вся скукожилась, будто стремясь самоуничтожиться, превратиться в прессованную точку и потеряться в пространстве.
Казалось, этот день никогда не наступит. Час, когда мне придется вновь посмотреть в глаза человеку, от которого я бежала, никогда не настанет. Думала, в прошлое никогда не вернусь. Никогда. Никогда. Никогда.
Машина останавливается перед знакомым домом. До боли. До головокружения от непроизвольной задержки дыхания. До рези в животе.
Мне реально плохо даже на физическом уровне.
Когда дверь отворяется, и Дима сгребает меня в охапку, нашептывая какие-то нежности, я начинаю дрожать совсем крупно, клацая зубами.
– Ув-вези м-мен-ня от-т-сюда…
– Прости, но нет. Услышь меня. Если мы хотим начать совместную жизнь с чистого листа, надо пройти это испытание. Я рядом. Я не отпущу твою руку. Я смогу защитить тебя.
Холодно, как же холодно.
Ты не знаешь, милый мой, кто кроется под личиной отца благородного семейства…
– Аль, дыши. Успокаивайся. Ничего он тебе не сделает. Я не позволю.
– А если сделает тебе? – совладав с голосом, произношу в отчаянии.
Обрамляет мои щеки теплыми ладонями, оставляя на губах легкий трепетный поцелуй.
– Какая же я глупая! Почему не догадалась сразу, что ты специально всё это затеял!
– Я тебе всегда говорил, что должен всё исправить. И этот дом – начальная точка. Преобразуемая в конечную. Сейчас.
– Дима, давай уедем, пока ещё нас никто не видел…
Меня накрывает волной истерики.
– Аль, посмотри мне в глаза, – цепляет мой взгляд и удерживает на себе, – как я могу жениться на девушке, которой даже не существует? Я обязан вернуть тебя имя. Репутацию. Связь с родными.
– Но я не хочу…
– Долго ещё будете топтаться здесь, как воришки?..
Веки распахиваются шире, когда слышу…этот тембр. Я не вижу его, заслоняемая развернувшимся Димой, который спрятал меня за своей спиной. Но жесткие властные переливы кровожадными укусами хищной пасти вгрызаются в самую душу.
И мне кажется, я впервые в жизни теряю сознание…
Глава 30
Последний раз в этом кабинете я находилась чуть меньше шести лет назад. Ничего не изменилось. Кроме человека, восседающего на «троне», коим мне всегда казался этот королевский агрегат, служащий ему креслом. Неприятно колет под ребрами, я внезапно ощущаю себя всё той же маленькой девочкой, пытающейся вникнуть, почему она не нужна собственным отцу и матери. Смешно думать о том, что мои детские травмы стерлись и сошли на нет. Я просто очень хорошо их прятала. Всего лишь. Любому ребенку требуется теплота и любовь. Мне просто повезло, что в нашем доме была Лима…
Он заметно состарился за эти годы. Сдал. Голова полностью окрасилась в седину, морщины стали глубже и теперь бороздили всё его лицо. Но стать, холод и сталь во взгляде остались прежними. Папа умел. Папа и сейчас умеет. Смотрит так, что меня парализует. С ума сойти! А я взрослая состоявшаяся женщина! Мать, в конце концов. Но пробирает до щекочущей боли под кожей. Наверное, если бы не Дима, я бы давно пулей вылетела из кабинета…