Танцуем, разговариваем, толкаем тосты, вспоминаем детство, юность. Я выпил не так много, но изрядно расслабился, чуточку захмелел. Ребята выходят покурить на веранду, решаю присоединиться и просто подышать воздухом.
– Димон, ты где эту лялю откопал? – Вадик серьезен и мрачен – это в его духе.
Слежу за выпущенной струйкой до тех пор, пока дым не станет полупрозрачным.
– На свадьбе, – говорю правду, не уточняя, что на её собственной.
Подвыпивший Стас хмыкает, но сохраняет молчание.
– Это, конечно, ох*ительно, что Яна спокойно воспринимает её присутствие. На вашей годовщине… Но девчонка не вписывается.
– Тебе какое дело? – вмешивается Толик, набычившись. – Что-то не могу вспомнить, когда в святые заделался? Не тр*хай людям мозг.
– Да пошел ты…
Как обычно, Вадим снисходительно машет рукой и покидает сборище, не желая вести спор дальше. Нас остается человек пять, и я рад, что тема закрыта.
– Слышь, братан, ты не в претензиях, если с ней попробовать замутить? – переходит на шепот Толя.
До этого я не представлял, что возможно поперхнуться воздухом, который встанет поперек горла. Но кашлял я очень долго, пока мужики смеялись над моей реакцией.
– Толь…
– Да ты только скажи, если что не так… Зацепила чем-то. Не могу глаз оторвать…
– Придётся, – наконец, обретаю голос и выдаю твердо, – она несвободна. Кажется, там всё серьезно.
Друг явно стушевался. Потушил окурок, швырнув в урну, и выдохнул сизый пар.
– Ну, мужа же нет. А если бы и был…всё равно попытаюсь.
Я не знаю, что со мной произошло в этот момент, но ладони сами собой сжались в кулаки. Одна мысль о том, что один из моих друзей будет подкатывать к Алине…и у меня на глазах…
Благо, Толя отправился вслед за Вадимом. Я как-то случайно оказался отделен от кучки оставшихся. Пытался дышать, чтобы успокоиться. Не заметил, как ко мне подошел Стас:
– Лицо попроще сделай. Выдаешь себя.
Опешил, окинув его гневным взглядом. Что за намеки.
Друг улыбнулся во всю ширину рта и скорчил рожу, типа, что такое?
– Стас, на х*р иди, по-братски.
– Не, я не по этой части. Прости, даже по-братски на х*р не пойду…
Его гогот оглушил.
Я списал своё возмущение на алкоголь в крови. Никаких других объяснений дать не мог.
Мы вернулись в дом, а я сразу свернул в сторону ванной, чтобы освежиться и прояснить сознание. Бешенство ещё бушевало в венах, не желая покидать организм. Что за бл*дство… Готов был ударить друга? И за что? За вполне адекватный интерес к свободной девушке? Серьёзно?!
Резко открываю дверь, только в последнюю секунду поняв, что та была заперта изнутри. С удивлением смотрю на расхлябанный замок и хмурюсь. Что ж я творю… Твою мать! Поднимаю голову, чтобы извиниться, и ловлю в зеркале потрясенный взгляд…Алины. Которая приложила салфетку к уголку глаза. Отпускаю деревянное полотно, которое с грохотом вновь защелкнулось, отпружинив обратно. И стремительно приближаюсь к ней, хватая за плечи и разворачивая к себе.
– Ты плакала?..
Она растерянно хлопает ресницами, а у меня душа ноет, когда смотрю в истерзанную глубину. Так выглядят дети, которых обидели, но которые не хотят в этом признаваться.
– Аля, – шиплю сквозь стиснутые зубы, представив, что за время моего отсутствия к ней всё же кто-то попытался пристать, – что случилось?..
– Что ты делаешь? – привычная невозмутимость к ней возвращается, и она красноречиво показывает на мои пальцы, вцепившиеся в неё. – Отпусти.
– Алина, кто тебя тронул? Вадим? Толя?
Её глаза округляются. Девушка начинает трепыхаться, глядя на меня, как на умалишенного.
– Отпусти, пожалуйста. Меня никто не трогал, просто соринка…
– Да, бл*дь, конечно! Сразу в оба глаза попала, да?
На секунду вздрагивает, но продолжает бороться, а взгляд вспыхивает неожиданным осуждением.
– Кто-то может увидеть, что мы здесь вдвоем, это будет неприятно Яне…
– Для начала давай выясним, что неприятно тебе, раз ты в разгар праздника заперлась и пускала слёзы…
– Не так уж хорошо и заперлась, раз ты одним нажатием снёс дверь с замком!