– Аль? – зовет шепотом.
Я и забыла, что не ответила.
– Не хочу спать, мне и так удобно.
– Ты успокоилась? Мне казалось, грохнешься в обморок.
Стрельнула в него глазами, мол, не надо преувеличивать, и снова обратила взор на личико Мии, которая безмятежно сопела.
– Не беспокойся за нее, я же здесь, иди вниз. Веселье в самом разгаре, у вас праздник. Яна одна с гостями.
– Да, сейчас пойду… – снова целует детскую ладошку. – Ты не скажешь, да, почему плакала там?
Сжимаюсь от этого требовательного тона. Лишь упоминание о том, что произошло между нами меньше пары часов назад, вызывает волну тревожности. Какой же странный, сложный и…опасный для меня мужчина. Какая ему разница, почему?
– Тебе показалось, – гну свою линию, – я не плакала, глаза покраснели, потому что до этого я их потерла. Я уже говорила.
Успеваю заметить, как мрачно он оскалился, на какое-то время задержавшись на моем лице пронизывающим сканирующим взглядом. Отвернулась. Я не видела, но чувствовала – кожу покалывало болезненными импульсами.
– Да, ты никогда не будешь мне доверять, – резюмирует со вздохом и встает.
В его голосе слышится какое-то сожаление, сокрушение, отчаяние. Или же у меня богатая фантазия. Но это задевает чувствительные струны моей души. Эмпатия, будь она неладна! И я возражаю с опозданием, когда мужчина уже исчезает из поля зрения, находясь за моей спиной у двери:
– Если бы не доверяла, ты никогда бы не подошел к ребенку.
На какое-то время воцаряется тишина.
– Я подошел к ребенку, а не к его матери. Это разные вещи. Отдыхай.
Дрожь проносится по телу от этой очевидной правды. Как умело Дмитрий разграничил реальность. Я знаю, что он пытается наладить общение, хочет как-то сблизиться. Может, даже стремится меня понять. Но это ни к чему, не хочу. И так корю себя за то, что дала слабину летом, когда мы были у его родителей первый раз. Меня не должны были трогать его реплики, гнев и желание окунуться в прошлое. Я никогда не была вспыльчивой, не в моем характере так легко воспламеняться. А у него получилось… Ковырнуть, нажать на нужную кнопку, дать старт долго сдерживаемой истерике…
И меня это не устраивает! В какой-то степени пугает и настораживает. С ним и так связаны нелицеприятные воспоминания, еще и повседневность услужливо подбрасывает причины сторониться и быть начеку…
Забываюсь поверхностным сном и вскоре просыпаюсь от жуткой саднящей боли в горле. Правильно говорят психологи – надо избавляться от деструктивных эмоций, чтобы не было таких вот последствий. Я свои замолчала, аккумулировав в гортани, вот и получила результат. Бросаю взгляд на Мию и, убедившись, что она спит, медленно встаю, кривясь от пульсации в затекших конечностях. В доме теперь стоит относительное затишье, нет музыки и громких разговоров, но доносятся приглушенные звуки со стороны просторной кухни. Как раз туда я и держала путь, чтобы выпить горячего чаю или хотя бы теплой воды. Мне пришлось застыть на пороге, потому что неприкрытой темой ведущегося разговора являлась…я. И ничего хорошего он не содержал.
Нет, мне не впервой слышать сплетни о себе, я догадываюсь, какое впечатление произвожу на собрание более раскрепощенных, любвеобильных и далеких от комплексов девушек. И еще подростком приучилась к тому, чтобы не обращать внимания на чужое мнение. Была, есть и буду белой вороной среди таких ярких представительниц слабого лишь в теории пола. То, что у них получилось задеть меня вечером, – моя проблема. И я допускаю, что это была естественная реакция утомленного организма на еще один фактор стресса. Я слишком много работала в напряжении, поскольку наши заказы увеличились, а обещанный второй кондитер до сих пор присутствует только в проекции, была недовольна этим, а также бесконечно устала. И как бедной психике не дать сбой?..
После сцены с задыхающейся Мией всё разом ушло на второй план и оказалось несравненно ничтожным. Видеть, как корчится в приступе асфиксии родной ребенок, – то еще испытание. Поэтому сейчас, расправив плечи и наплевав на услышанное, я вошла в помещение и спокойно произнесла:
– Доброй ночи всем. Хочу выпить чаю. Кто-нибудь присоединится?
Каждая буква давалась с трудом, я словно боролась за слова, а голос безбожно сел, выдавая мое состояние.
– Нет, – красноречивым тоном произнесла одна из присутствующих.
Кажется, ее звали Рита, и она была атаманом. И, видимо, привилегированной, поскольку несколько девочек мыли, сушили и расставляли посуду, пока Ее Величество восседало на «троне». Есть же такой сорт людей, которым важно протолкнуть свое мнение любой ценой, убедив остальных, что оно верно и непоколебимо по своей сути. Жрут чужую энергию, являясь вампирами, подавляют, не терпя возражений. Дефицитарное мышление, страх отвержения, неизвестности и ошибки. А главное – низкая самооценка. Целый букет причин, кроющихся под таким напором. Когда ты подкована, знаешь, как уязвим такой собеседник, многое из его речи рикошетит в сознании о твое безразличие. Знание – сила.