– Ты ела, мать?
– Не хочу.
– Ясно. Пойду на облаву.
Через полтора часа меня заставили проглотить миску легкого супчика на бульоне, затем порезали фрукты и принесли чай вместе с лекарствами. Лена была в ужасе от цифр на градуснике, а поплывший взгляд в ответ на причитания и вовсе сподвиг её позвонить в скорую, хотя в последнюю секунду я потребовала отключить.
– Лен, иди, а? Пожалуйста. Спасибо тебе огромное. Я буду спать. А ты повозись с девочками, мне уже лучше.
– С температурой под сорок, конечно, тебе лучше. Ладно, на связи. Дверь сама запру снаружи, лежи. Всё равно утром приду проведать, открою тоже сама.
Проваливаюсь в забытье после принятия таблеток, бесконечно благодарная за такую заботу…
К счастью, за ночь стало действительно лучше, вместе с потом, пропитавшим пижаму и постельное белье, ушла какая-то часть боли. Я смогла встать, позавтракать маленькой порцией бульона, сменить текстиль и переодеться. Подруга заскочила перед последним рабочим днем, удостоверилась, что всё в норме, сообщила, что детей сдаст матери, а мне велела идти на поправку. Только выходило с горем пополам. Днем опять подскочила температура. Я спала восемьдесят процентов времени. И проснулась только после щелчка замка, когда Лена пришла вечером. И так по кругу ещё сутки.
Следующим днем ближе к сумеркам неожиданно приехал Гарик. Хотел попрощаться, поскольку уезжал на неопределённый период. Черт, как же не хотелось показываться в таком виде… Пришлось через ломоту в конечностях как-то приводить себя в нечто божеское. Даже смогла улыбнуться, встречая его.
– Ничего себе… – присвистнул, – мумия во плоти, – хохотнул, качая головой, – и целовать нельзя? Заразная?
– Есть такое, – выдавливаю.
– Наверное, мне действительно не стоит тебя задерживать, прости, что настоял, – сокрушается, – да и не стоит в дорогу подхватывать вирус, не хочу оказаться в таком же состоянии.
– Да, точно.
– Тогда, Мась, – голос приобретает загадочные оттенки, в которых плещется обещание, – наверстаем в грядущем году всё, что пропустили в этом?
Ловлю томный прямой взгляд. Без вариантов, будет добиваться расположения всеми возможными способами. Растаю ли? Кажется, впервые мне этого хочется. Тону в затягивающей глубине…
– Иди, пожалуйста. Счастливого пути.
Но не успеваем попрощаться. На лестничной площадке, когда открываю перед Гариком дверь, провожая, вдруг возникает Дмитрий. Они кивают друг другу. И даже если мой ухажер удивлен, виду не подает. Исчезает на ступенях. Оба знают, кто есть кто. Правда, Гарик уверен, что мы были женаты…но не суть.
Мне почему-то неловко.
– Выглядишь не очень. Всё принимаешь вовремя?
– Да. Всё хорошо. Гораздо лучше, чем было, – возражаю, наблюдая, как разувается.
Зачем?! Но не выгонять же!
А он совершенно невозмутимо проходит дальше, моет руки и возвращается. Ах да, у него опять пакеты. Несет их в кухню. Я плетусь следом. Картина двухдневной давности повторяется. Упускаю момент, когда мужчина оказывается вплотную ко мне и…внезапно прижимается губами ко лбу. Остолбеневшая, лишь ресницами и хлопаю.
– Температуры почти нет. Прости, руки с улицы холодные, не хотел прикладывать.
Почему ты себя так ведешь?! Почему ты делаешь вид, что я тебе небезразлична?! Я не хочу твоего внимания, этой ненужной обремененности! Не хочу! Я не знаю, как на такое реагировать! Ты отец Мии. И больше никто! Не смотри на меня так! Не смотри!
И вслух:
– Всё в порядке, я же говорю. Вещи малышки собраны, можешь забрать её утром, сейчас они с Владой в гостях у бабушки Маши.
– Уверена, что не осилишь дорогу? – угрюмо сводит брови.
– Однозначно. В этот раз так. Ничего страшного. Я доверяю дочь тебе.
Опять эта ухмылка с оттенком тоски! И вопрошающий взор, прожигающий меня чем-то новым.
– Спасибо. Что доверяешь дочь мне.
Передергиваю плечами. Хочу, чтобы ушел. Не могу…
– Я тебе очень благодарна за внимание и продукты…
– …но мне пора исчезнуть?
– Не хочу, чтобы ты заразился перед дорогой.
– Мне не особо страшно. Хочу убедиться, что тебе действительно лучше.
– Я настаиваю.
Тяжелый вздох. Я бы сказала – неподъемный. Короткий кивок. Сжатые в плотную линию губы.
Идем к двери. И вдруг, стоя ко мне спиной уже одной ногой переступая за порог, тихое: