Он тоже беззастенчиво прошелся по мне, отчего я съежилась, почувствовав, как отмирание начинается с внезапного приступа тахикардии.
Это было нечто невероятное, ибо железное полотно снова дернулось, и на пороге образовалась запыхавшаяся Лена с кучей покупок и дочкой за руку. Как только она подняла взгляд и заметила моего нежданного гостя, округлила глаза и выпалила:
– О, авиатор в авиаторах! Драсти.
– Привет.
На шум выбежала Мия. С радостным возгласом бросилась отцу на шею, чем и спасла положение.
– Господибожемой, ну нельзя же быть настолько сексапильным. Ты посмотри на его кожанку, обтягивающую эти мышцы. Бабоньки, караул!
– Лена, – практически стону от этого шепота в ухо, – прекрати…
– Да ладно тебе, – пожимает плечами, откладывая ношу и снимая ботинки, – ты всё равно занята своим Гариком, а я просто высказываю мысли вслух. Скажем, абстрактно, как об актерах, которые недосягаемы, но представить себя на месте героини – дело святое.
Хорошо, что нас никто не слышал, поскольку товарищ пилот был занят дарением подарков сразу обеим девочкам.
– Какой предусмотрительный и чуткий, зараза, – протягивает с восхищением подруга.
От греха подальше оповещаю всех, чтобы мыли руки и устраивались в гостиной. Сама иду ставить чайник и варить кофе.
– Аль, ты куда-то уходишь?
Ложка в руках тут же звякает об стенку джезвы, когда раздается его голос за спиной. Сюрприз удался, это однозначно.
– Да. Лена побудет с Мией. Я вернусь попозже.
– У тебя свидание…с ним?
Что-то в мужском тоне заставляет меня развернуться на сто восемьдесят и вздернуть бровь.
– С Гариком.
Лицо Димы приобретает маску непроницаемости и бесстрастности, хотя в воздухе ощутимо нарастает напряжение. Васильковые глаза сощуриваются, после чего он твердо произносит:
– Я останусь с дочерью, очень соскучился. И дождусь тебя.
– Я же сказала, что вернусь поздно, – повторяю с нажимом.
– Ты сказала, что вернешься попозже, – парирует.
И меня опять накрывает волна жесткого раздражения от того, как мужчина невозмутим и непробиваем. Какого черта? Это моя личная жизнь! Она его не касается, и я не понимаю скрытого недовольства.
– Значит, оговорилась. Я вернусь очень поздно.
Уголок его рта дернулся. Всего лишь на мгновение. Он кивнул, но почему-то не сдвинулся с места. Так мы и стояли, всматриваясь друг в друга, пока не зашипел кофе. Я тут же развернулась и выключила конфорку. Вообще, чтобы напиток был истинным, его следует по классике доводить до кипения три раза. Именно доводить, а не кипятить. Но я люблю с пенкой, которая остается густой только в начале, исчезая при дальнейших манипуляциях. Разливаю по чашкам, чувствуя прожигающий взгляд.
Да что ж такое?! Чего не уходит?!
– Я помогу.
Это так странно, когда мужчина норовит разделить с тобой тяготы быта. Так уж вышло, что в моей прошлой жизни это считалось прерогативой исключительно женщин. Сложно привыкать к обратному. Хотя…вот Темир делит с Гузель хлопоты, но не помню, чтобы носил поднос с кофе или чаем. Про Валеру и вовсе молчу – того в быту я не видела…
А Дима…даже в день своего рождения без какой-либо просьбы пришёл в кухню и предложил матери свои услуги. Я помню. Но, правда, не привыкла.
Забирает из моих рук обе чашки, а я поджимаю пальцы и держусь за края блюдец так, чтобы мы не контактировали.
– Спасибо.
Пока я заваривала детям некрепкий чай и разводила его водой комнатной температуры, вошла Лена:
– Может, ты останешься? Хорошо сидим.
– Поверь, мне с ним не так весело, как тебе. И я уже обещала Гарику.
– А толку? Всё равно ничего опять у вас не выйдет. Как пенсионеры поболтаете, поедите и разъедетесь по домам. Совратить тебя у него не получится…
– В этот раз получится.
Поднимаю голову и заглядываю в ошарашенные глаза подруги. Да. Я тоже удивилась, услышав это признание, слетевшее с моих же уст. Похоже, я сделала окончательный выбор.
– Да ну на…
– Лена.
Нецензурная лексика приветствовалась, когда мы были наедине. Само собой, наши дочери уже успели познакомиться с этой областью русского языка в детском саду, но не стоит повторять ещё и дома.
– Ну, с Богом! – она подняла руки вверх, сжав кулачки. – Бельишко хоть красивое надела? Дай глянуть?
Закатываю глаза в бессилии и улыбаюсь. Обожаю её. Поднимет настроение, даже если оно на дне. Вручаю ей детские кружки и указываю на выход. Сама иду следом, взяв свою чашку. На столе уже расставлены тарелки с угощениями, девочки играют новыми игрушками и в процессе откусывают лакомства, а Дима сидит с кофе, закинув ногу на ногу, и наблюдает за теми.