Глава 24
Я понимала, что Дима живет на широкую ногу, но не представляла, что сюрприз будет настолько…впечатляющим. Потрясенно смотрела на украшенный сад усадьбы и веселящихся гостей. На самом деле этим я занималась уже битый час. Откуда в наших окрестностях такой потрясающий памятник архитектурного искусства? Не так далеко от города и практически на берегу реки?
А, с другой стороны, откуда мне про него знать, если я никогда не пыталась арендовать дом для праздника?..
Голова кружилась от всего. Я даже не помню, где и когда последний раз видела такое скопление людей, которым настолько легко и радостно. Родители Димы, его родственники, друзья, даже пара коллег и мои подруги с семьями – я насчитала около семидесяти человек. Ощущение, будто попала в сказку с первой минуты, как очутилась в раскинувшейся зелени многолетних деревьев.
Он вызвал нам такси, сославшись на то, что мы должны прибыть последними для пущего эффекта, а самому следует всё проконтролировать, чтобы встретить нас подобающе. Мы с Мией не возражали. Наводили марафет и облачались в платья, традиционно сшитые Зелькой. На этот раз что-то среднее между маленьким черным платьем в стиле Шанель и царской разгульностью. Гузель пошалила с длиной, убеждая, что на ладонь выше колена – это идеально. Спереди. А сзади был какой-то мимишно невесомый шлейф из невероятной газовой ткани, обрамленной умопомрачительными нежными кружевами.
Собранные в высокий хвост волосы струились по спине крупными волнами, будто повторяя силуэт одеяния. А довершал образ вечерний макияж с легким «смоки айс».
Мия, которая была моей маленькой копией, выражала восторг уже с момента, как мы вышли из такси и направились к кованым воротам. А когда ее встретили громкими возгласами, музыкой и свистом, и вовсе залилась счастливым смехом, хлопая в ладоши. Ее отец, которого я впервые видела в классическом костюме, шел к нам с двумя букетами цветов, будто отгородив всех, приказав не двигаться, пока он воплощает свою задумку. Вручил мне тот, что побольше, целомудренно коснувшись щеки поцелуем, а затем взял дочь на руки и обнял с таким отчаянием, на мгновение прикрыв глаза, что к горлу подкатил ком. Мне так знакомо это…будто каждый раз держишь сокровище и не веришь, что оно твое. Эта любовь по сути своей попросту необъятна.
А дальше все подлетают к нам, много-много поздравлений, объятий, спонтанных знакомств. Начинается шоу, аниматоры тут же завладевают вниманием всех детей, а я в процессе общаюсь с присутствующими и разглядываю детали. Шары, их неимоверное количество. Цветы – живые и искусственны, ими оформлена маленькая сцена и столы, а также увит навес. Какие-то милые сувениры, ленточки… Все это пестро, сказочно, душевно. И я очень благодарна Диме.
Сотрудники кейтеринга постоянно обновляют столы. Майское солнце ласкает открытые плечи, словно окутывая теплом. Антонина Ивановна предлагает всей взрослой половине опробовать их домашнее вино, которое они с Евгением Александровичем с любовью готовили из выращенного на даче винограда. Оно реально вкусное. Растекается по венам каким-то волшебным зельем, от которого становится легко-легко. А ведь я цежу его очень медленно и действительно маленькими глотками, не забывая закусывать. Но мне кажется, именно оно виновато в том, что я постоянно ищу талантливого организатора в толпе. Именно оно виновато в том, что его взгляды такие…откровенные. Именно оно виновато в том, что я снова анализирую прошедшие дни, непроизвольно дотрагиваясь до мелкого шрамика на губе. Почти сошел на нет, а вот еще заметные синяки на щеке я старательно замазала косметикой, чтобы избежать вопросов.
Всем весело, общение льется непринужденной рекой, романтические композиции сменяются задорными детскими песнями, мыльные пузыри лопаются повсеместно, прошли десятки конкурсов для малышей.
А я сижу и наслаждаюсь.
Никогда и никто не старался создать для меня такого праздника. Формально – это день рождения Мии. Фактически – Дима избавил меня от всех хлопот и дал возможность наблюдать за моим восторженным ребенком.
Взгляд возвращается к каллам, подаренным им. Бесконечно нежные и хрупкие, розового цвета, превращающегося к загнутым кончикам в белый. Вот такой природный градиент. Интересно, а знает ли он, что они – символ веры и чистоты, симпатии и возрождения? Даже Дева Мария часто именно по этой причине изображается с каллами. Правда, я смутно вспоминаю, что цветут они ближе к концу лета, где ж нашел эту прелесть?
Как понял, что мне по душе именно такие невесомые бутоны?
Букеты Гарика были тягостным бременем…крупные красные розы будто символизировали мой долг подчиняться такому мужчине и быть благодарной за внимание. Они громоздкие и кричащие… А каллы – тонкая нотка эфирности.