По цепной реакции продолжаю свой анализ.
Аванесов преподносил цветы неким холодным жестом, данью приличиям. Первый раз в ресторане их вообще принесли уже в вазе, никто их не вручал. Мол, эффект достигнут уже одним их наличием, а подача уже неважна. А вот Дима собирал с Мией цветы для меня…и даже оформил их мило. Я помню.
Гарик как властный мужчина, пытающийся показать женщине ее место, часто делал заказы за меня. Он знает, как лучше. Всегда прав. Дима же во всех вопросах интересовался моим мнением.
Это странно, но в памяти всплывает момент, когда я лежала с температурой, и мой настойчивый ухажер захотел проведать меня. Может, я бы не обратила на эту деталь никакого внимания, если бы следом не появился Дима. У первого – были пустые руки и желание поскорее ретироваться, чтобы не заразиться. Второй – принес мне лекарства, еды и хотел остаться. Гарик на что-то претендовал, а тот – нет.
И вот таких, казалось бы, незначительных деталей вдруг собирается целая коллекция. Я складываю картинки. И хочу осознать: кто же из них зверь, а кто – настоящий мужчина?.. Тот, что покалечил, сам при этом страдая – кто он? А тот, что подсознательно угнетал, создавая иллюзию благополучия и покоя, чтобы в конце с наслаждением впиться в меня своими зубами?..
Кажется, я немного захмелела. Всё меньше участвую в общих разговорах и всё больше молчу. Ночь подкрадывается мягко, ложась темным одеялом. Детей потихоньку норовят уложить спать. Мия слезно просит разрешить ей остаться с Владой. Я соглашаюсь, целуя ее в лоб. Поскольку Валера на дежурстве, девочки не помешают их с Леной страстным возлияниям. Сумасшедшие.
Усадьба содержит большое количество жилых и хозяйственных строений, как и положено. Дима вновь уверяет всех, что каждому отведена комната со всеми удобствами: халаты, полотенца, гигиенические принадлежности. Арендована территория до следующего вечера, поэтому можно великолепно отдохнуть и никуда не спешить.
В суете уборки, распределения гостей и попытки утихомирить возжелавших продолжения банкета чад я незаметно теряюсь в зелени и юркаю на улицу через ворота. Градус в крови сводит на нет страх перед неизвестной местностью. Я видела реку, когда мы ехали, и мне хочется туда. Как в детстве. Раскинуться на каком-нибудь бревне и пялиться на звезды, размышляя, кто мы и какое место занимаем в этой вселенной. Некоторые ученые утверждают, что через призму масштабности и принятия себя песчинкой в пустыне, начинаешь отпускать свои проблемы, признавая их ничтожными.
Каблучки утопают в рыхлой земле, а потом она переходит в песок у самой воды. В свете луны та загадочно мерцает, двигаясь своим размеренным чередом. Плюхаюсь вниз, сняв босоножки и скрестив ноги. Можно не переживать о том, как я выгляжу, темнота меня скрывает.
Почему я такая, интересно? После подобных сборищ всегда хочу уединиться и поразмышлять, распределить впечатления по вкусам, запахам и ощущениям. Я их мгновенно впитываю. Люди все такие разные, с каждым возникает свое отдельное воспоминание. В юности мне так и казалось. А теперь с возрастом и жизненными перипетиями я прихожу к выводу, что мы похожи друг на друга больше, чем думаем. Наши истории переплетаются аналогиями, невероятными совпадениями и схожими чувствами. Там, где ты раньше морщился и мысленно повторял «Никогда», возвращаешься и хочешь дать себе подзатыльник. Разве могла я предположить, что попадусь в профессионально расставленные сети подлеца, скрывающего, что женат? Я бы умерла потом от омерзения, если бы у нас что-то всё же случилось. Я была на волоске от самой большой ошибки в своей жизни! Почти поверила в сказку. Надо же…стандартный сценарий разочарования в первой влюбленности.
На плечи опускается что-то тонкое и мягкое. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Меня укутали в плед. А затем рядом на песок положили стакан с темной жидкостью. Такие стояли на фуршетном столе для детей, это вишневый сок.
Дима садится в метре от меня, и мы оба смотрим вдаль, то ли на противоположный берег, то ли на таинственно мерцающую гладь.
– Спасибо, – нарушаю молчание спустя долгое время. – За праздник.
– Тебе понравилось?
– Не то слово. Волшебно.
Не буду лукавить, я предполагала, что он может пойти за мной, потому что весь день мы так и не обменились и парой слов, держась на расстоянии. Да и за это время после моей истерики на полу почти не контактировали, я очень много думала о нем. Об этой заботе. О том, что она сулит мне. Как пугает. Как неправильна в свете его брака.