2.
Неполный год длится полёт. Чтобы описать ракету простыми словами, скажу, что космический челнок представляет собой трёхкомнатную квартиру со всеми удобствами, заключённую в высокопрочную скорлупу типа яичной. Двигатель гибридный: атомно-плазменный. Атомный выводит челнок в открытое космическое пространство, далее включается в работу мотор на космической плазме.
В моём распоряжении есть много чего хорошего. Обширное меню, с поправкой на космос, воздух в резервуарах и «безотказная женщина». Самый частый вопрос у непосвященных: как астронавты-одиночки решают свои сексуальные потребности в условиях длительных перелётов. Просто до тривиальности. В нижней части спального места закреплена эластичная, самоочищающаяся помпа на гибком шланге. Помпа съёмная, при желании можно закрепить хоть на велотренажёре. Во избежание злоупотреблений доктор определяет сексуальный статус пилота и выставляет некорректируемый таймер. Есть ещё «таблетки радости». Перелёты трёхсотлетней давности часто заканчивались трагически из-за постигшей звездоплавателей беды в виде депрессии.
Всё реже пролетают мимо космические станции и пункты дозаправки лёгких космолётов. Только звёзды не меняют своей композиции в кромешной черноте пространства. Кажется, что ты не летишь с бешеной скоростью, а примёрз ботинками к вершине Эвереста.
Радиосигналы с Земли приходят с заметным опозданием. За месяц всего два десятка сообщений. Три от Галины. Пользуясь производственной необходимостью, она имеет возможность отправлять послания в неограниченном количестве. Последнее пришло вчера: «твоя идея назвать сына Максимилианом кажется мне смешной. Это что ещё за Максимилиан Прядильщиков?».
Я тяжело вздохнул.
- Вот что значит - не иметь ни вкуса, ни фантазии.
Спустя месяц пришла новость следующего содержания:
- «Если ты не возражаешь, я назвала сына Колей».
- В этом вся Галина, - подумал я, - чего спрашивать, если уже назвала? Коля, так Коля!
К Новому году окружающее пространство очистилось от ярких огней межпланетных станций и зазывных сигналов атомных заправок. Время от времени я принимал таблетку радости и отключал внутреннюю гравитацию. Перелетая в состоянии невесомости из каюты в каюту, я чувствовал себя абсолютно свободным.
Под конец года полёта скорость движения ракеты стала приближаться к скорости света. Об этом уведомил меня сигнал на пульте управления. Это означает, что сквозь кротовую нору я пролечу в состоянии близком к клинической смерти, в специальной колбе, доверив свою жизнь медицинским приборам. На мониторе высветился календарь с датой погружения в контейнер автономного жизнеобеспечения.
На скорости сто тысяч километров в секунду моя ракета мчалась к распахнутому звёздному пальто. Где, вывернутые наизнанку рукава, входят друг в друга, образуя гигантскую трубу, сквозь которую я полечу в один из отдалённых уголков Вселенной.
День за днём отсчитывал компьютер время до погружения в медицинскую колбу. Не скажу, что мне было всё равно. Неизвестность пугает, но если выбора нет, стараешься смириться с неизбежностью.
В тот момент, когда красный сигнал календаря перестал быть красным, а стал красным мигающим, я голый стоял у подножия камеры. Скорость аппарата приближалась к ста шестидесяти тысячам километров в секунду. Всё возрастающее ускорение лишало меня сил. Мысли путались, к горлу подступала тошнота, ломило в суставах. Я, пошатываясь, взошёл на подиум и опустился на ложе саркофага. Крышка медленно наползла на камеру. Приборы подсоединились к моему телу. Перед лицом на внутренней поверхности крышки отражались огоньки работающей аппаратуры. В вену на изгибе левой руки впился шприц.
- Всё-таки, Максимилиан Прядильщиков было бы лучше! - последнее, что пришло мне в голову.