3.
Галина отказалась от декретного отпуска и работала из дома. Занудливые сотрудники очень хороши в делопроизводстве и в библиотечном деле. Повседневный труд Галины совмещал в себе эти разновидности скуки. Ребёнок, рождённый от зануды и флегматика, - на удивление спокойное существо. Когда мать слишком углублялась в работу и забывала о часах кормления, Коля Прядильщиков ворочался в кроватке и тихо попискивал.
- Коля, уже иду! - растягивала каждое слово Галина, не отрываясь от монитора.
Коля терпеливо ждал. Молока у Галины было много. Так много, что она делилась с другими мамочками, недокармливающими своих младенцев. Мамаши присылали своих мужей и те забирали плотно закупоренные белые бутылочки. Галина настолько была предана библиотечному делу и «пирогу» Прядильщикову, что у неё даже мысли не возникало завести роман с приходящими папашами.
- Вырастешь, космонавтом будешь, как твой папа! - с лёгкой улыбкой говорила Галина, высвобождая грудь из платья.
***
Я открыл глаза и с трудом повернул голову. В ту же секунду пришли в движение массажёры, встроенные в ложе капсулы. Короткие импульсы тока покалывали тело. От ног к шее перетекала тянущая боль. Я попытался пошевелить пальцами, но не смог, так как руками и ногами завладели специальные роботы по уходу за верхними и нижними конечностями. Мозг постепенно настраивался на утраченную активность. Из-за головы поднялся прозрачный купол и закрыл лицо. Массажёры умолкли, роботы, выполнив работу, скрылись в специальных нишах по обе стороны капсулы. На смену массажёрам и роботам забили фонтанчики с тёплой водой. Запах шампуня я не ощутил. Возможно, не все функции мозга включились в сенсорную обработку информации. Слышал, как воду засасывает насос у моих пяток. Купол над головой скрылся с глаз и занял исходное положение. Дело завершили ворсинчатые массажёры, которые убрали остатки воды с поверхности тела. Ложе пришло в движение. Я закричал от резкой боли в пояснице. Изголовье поднялось. Кровать превратилась в кресло. Интуитивно схватился руками за голову, морщась от неприятного ощущения в шее, и запутался в собственных волосах. Провёл рукой по щеке и шее. Волосы были везде. Отклеился от спинки кресла не сразу. Когда мне всё же удалось согнуться, до ног я достать не смог. Накатила тошнота, и я переждал, пока комок уйдёт из горла. С трудом выбрался из камеры. Минут десять стоял на подгибающихся ногах, держась за край капсулы.
- Кто такой Максимилиан Прядильщиков? - всплыла в сознании первая мысль.
Не получив ответа, мысль ушла за горизонт объективности.
Кое-как добрёл до ванной комнаты. Привычки постепенно давали о себе знать. Взгляд упал на серебряный дедовский нательный крест, висящий на вешалке поверх банного халата. Рука сама потянулась, и я надел крест на шею. Стянул звездастый халат с крючка, и после продолжительной борьбы с рукавами, натянул на влажное тело. Держась за стены, пошёл к выходу из ракеты. Взгляд скользнул по календарю на пульте управления плазмалётом. С момента вхождения в «кротовую нору» календарь насчитал двадцать лет. Место посадки воздушного судна обозначено крокозябрами.
- Сколько? - поморщился я и поймал себя на мысли, что сознание возвращается. Я запахнул космический халат и двинулся навстречу неизвестности. Опёршись рукой о дверь, посмотрел на монитор наружной камеры слежения. И увидел залитое солнцем бескрайнее пшеничное поле. Я положил палец на кнопку-джойстик и перевёл камеру максимально вверх. Монитор заполнился голубизной летнего неба с редкими полупрозрачными облаками. Далеко не сразу удалось приложить палец к прибору открывания дверей. Шлюз распахнулся. В ноздри ударил раскалённый воздух летнего дня. Я выпал в хлебное поле, смяв спелые пшеничные колосья.