Я подхожу ближе к мертвой змее и убираю нож. Подхватив обмякшую тушу, швыряю ее как можно дальше в густые джунгли. Затем спешу к умывальнику, чтобы вымыть нож и сполоснуть доску.
В голове крутятся вопросы, на которые я не могу ответить, и тревога пульсирует в моих венах. «Плохой ли я человек? Кто я на самом деле? Я та, кого Лиам отверг бы? Я та, кому не хватает морали и порядочности? Злая?»
Тревога закручивается внутри меня при мысли о такой возможности, хотя слабый внутренний голос опровергает ее.
Я стряхиваю лишнюю воду с ножа, остатки напряжения все еще пульсируют во мне, как вдруг раздается громкий скрип входной двери. Знакомые шаги Лиама, возвращающегося после посещения на дому пожилых пациентов и двух беременных матерей.
Вернувшись к столу, где меня ждет ананас, я медленно выдыхаю и быстро отрезаю куски от сердцевины. Затем разрезаю их на более мелкие кусочки.
— Привет.
Я не уверена, что мне когда-нибудь удастся подавить свою реакцию на звук его голоса. Возможно, это выдача желаемого за действительное или просто пребывание в тесном помещении в течение нескольких недель подряд, но клянусь, он обладает каким-то интимным качеством.
— Привет.
Я улыбаюсь, надеюсь, что улыбка не выглядит принужденной или подозрительной. Не уверена, что именно заставляет меня сдерживаться, чтобы не рассказать ему о том, что только что произошло, но это так.
Взглянув на него, я поражаюсь тому, насколько Лиам непринужденно красив. Его волосы взъерошены, как будто он проводил по ним пальцами, но одетый в простую хлопчатобумажную рубашку и шорты, он больше похож на серфингиста, чем на врача.
Бдительные глаза внимательно рассматривают меня, пока он отодвигает дверь и выходит, закрывая ее за собой.
Его взгляд скользит по ножу, все еще зажатому в моей руке, и вспышка чего-то неопределенного пробегает по его лицу.
— Ты вспомнила что-нибудь новое?
Я выдыхаю, мои губы сжимаются в разочарованную линию, и качаю головой.
— Нет.
Едва заметная пауза сопровождает мои слова.
— Не переживай из-за этого, Алекс.
То, как мое имя слетает с его языка, действует на мою кожу как нежнейшая ласка.
— Мозг устойчив, и я надеюсь, что твоя память вернется.
— Ну, по крайней мере, я хоть на что-то гожусь, — внося немного легкомыслия в свой голос, я жестом показываю на большую миску с нарезанными ананасами.
Проводя ножом по разделочной доске, я собираю обрезки в кучку и высыпаю одну горсть в другую миску из нержавеющей стали, чтобы выбросить в мусорное ведро.
Сосредоточив свое внимание на задаче, я говорю:
— Я подумала, может, мне сделать ананасово-манговую сальсу, раз у тебя есть ингредиенты.
Когда я оглядываюсь, его взгляд устремлен на меня.
— Ты знаешь, как это сделать?
— Да, конечно. Это одно из моих… — Я резко останавливаюсь, прежде чем мои губы приоткрываются от удивления. Потом кривлю губы в улыбке, и легкий смех вырывается наружу. — Это одно из моих любимых блюд. Я помню это.
Щеки краснеют от смущения, отвожу глаза, потому что ничего полезного в этом нет. Я знаю это, но просто обнаружив, что я помню, как его готовить, и что это то, что мне нравится, чувствую себя так, словно преодолела крошечный рубеж.
— Извини. Глупо волноваться из-за этого. — Мое бормотание сопровождается горстью обрезков ананаса, выброшенных мною в мусорную корзину.
Затем Лиам тянется сильной загорелой рукой и накрывает мою ладонь прежде, чем я успеваю схватить последнюю горсть, не обращая внимания на то, что мои руки пропитаны ананасовым соком. Я стою, застыв на месте при виде его руки, касающейся меня.
Не то чтобы Лиам не прикасался ко мне раньше, но это совсем другое ощущение. В этом больше намерения, как будто он вынужден прикасаться ко мне.
Его большой палец касается моей руки, и мое сердце начинает учащенно биться.
— Это не глупо. — Его тихий шепот скользит по моей коже. — Вовсе нет.
Затем, словно осознав, что он делает, его большой палец останавливается, и Лиам медленно убирает свою руку от моей.
Я не решаюсь посмотреть на него, боясь, что он увидит, как сильно я жажду его прикосновений. Мужчина делает шаг назад и замирает при звуке открывающейся раздвижной двери.
— Я приступлю к ужину. У меня есть форель, и мы можем съесть ее и домашние чипсы из тортильи с твоей сальсой. — заходит в дом и захлопывает за собой дверь.
— Звучит здорово.
Я занята тем, что ковыряюсь в крошечных кусочках кожицы ананаса, прилипших к разделочной доске. Все мои усилия уходят на то, чтобы сдержать широкую улыбку, которая так и чешется вырваться наружу. Потому что он не собирается сегодня ужинать в своем кабинете. Лиам действительно хочет поужинать со мной.