- Вот тебе Крым, княжь там и володей. Да только дань солевую давай, - засмеялся я.
- Ну, если тебе так хочется, могу и официально тебя крымским князем поименовать. Да хоть ханом. А хошь – царём Боспорским. И на монетах начеканим по-гречески: басилей Деметриус Грамматик. Вот то-то радости археологам будет.
Смотрит серьёзно. Не прикалывается.
- Лишнее это, - отвечаю. – Понты корявые. Власть на себя взваливать – увольте. Я к тебе только в снабженцы нанимался.
- Вот и снабжай пока свою стройку и соль ищи. В остальном, чем можем – поможем. Людишек непоседливых всех тебе отдам.
- Вот-вот. Насчет людишек. Про Сосипатора что скажешь?
Тарабрин не стал таить кадровую информацию.
- Сосипатор Солдатенков - человек трудолюбивый, верный, проверенный, только вот бить его не советую. Чревато такое. Он следопыт хороший. Охотник знатный. Собаки его вообще за бога почитают. Да и разбойник из него был неплохой, судя по тем розыскным листам, что мне в руки попадали. И вот какая особенность - в тех листах его черкесом именовали. Смекаешь, как он в местность вжился. Но не по нему разбойничать. Не по характеру. Вынуждено у него так получилось. Бежал с армии и угодил черкесам в плен. Считай – в рабство. Убил хозяина, забрал его кинжал, пистолет и ушел в горы. Отшельничал и разбойничал над инородцами. Хоть сам под магометанина и выставлялся. Язык черкесский знает – в рабстве выучил. Я вот на чем его подловил – магометанин, а вино охотно пьет. Оборванец – ноговицы драные, чувяки каши просят, черкеска от старости бурая, вся в пятнах, но газыри и кинжал в серебре, и пистолет в бирюзе. А взгляд – лишний раз не подойдёшь, сторонкой протыришься. Оружие хорошее любит. Женатый, дети есть.
Понял – не дурак, дурак бы - не понял. И уже прикинул, как я могу Сосипатора использовать помимо его главной функции - собачьего бога.
- Ты говорил, у тебя патронов к австрийским винтовкам – вагон.
- Эка что вспомнил. Был вагон. Давно. С тех пор, что осталось, из десятка только три патрона стреляют. Что хочешь? Военное производство долго не лежит. Но если тебе надо, то в австрийскую Чехию сходим до первой мировой. Там прямо с завода купим. Заодно хорошего пива попьём, – подмигивает мне.
В дверь купе резко постучали.
- Войдите, - откликнулся я. Не отрываясь от ноутбука. Я там сосипатровых мордашей искал по закачанным энциклопедиям, но не нашел.
В купе вошел седой человек в возрасте, бритый, но с аккуратными усами, с короткой стрижкой ёжиком и военной выправкой. Одет он был в некое подобие черкески, только без газырей, косоворотку и сапоги – всё черного цвета. Папаху он держал в левой руке.
- Разрешите представиться - статский советник Мертваго Сергей Петрович. Ветеринарный врач. Меня попросил к вам зайти господин Тарабрин.
- Присаживайтесь, - показал я рукой на кресло.
Не делая никаких движений вошедший, с некоторым вызовом, вопросил:
- С кем имею честь?
- Крутояров Дмитрий Дмитриевич,- представился я.
- Позвольте узнать ваш чин?
Военная кафедра в МГУ была. По окончанию присвоили нам всем звание лейтенантов запаса и тут же отправили служить ««пиджаками»». Большинство с нашего факультета попало в армейские газеты, а счастливчики вроде меня – в войска. Мне повезло два года оттрубить замполитом в сапёрной роте. В жопе мира – станции Борзя Забайкальского военного округа. Как говорили – на родине Чингисхана. Как я там не спился – не знаю, бог отвёл, наверное. На дембель дали старшего лейтенанта. И в запасе ещё одну звездочку на погон подкинули, когда я в ««Правду»» перевёлся.
- Капитан в отставке. Инженерные войска, - удовлетворил я его любопытство.
- Весьма рад знакомству, - сказал посетитель, присаживаясь.
- Чай, кофе, квас? - спросил я.
Спиртного предлагать не стал, памятуя о тарабринской характеристике данного субъекта.
- Кофе, если такой есть, - улыбнулся посетитель в седые усы. – Тут это редкий напиток.
Я выглянул в вагонный коридор, крикнул.
- Федот!
- Чего изволите, барин, – откликнулся вагонный проводник, точнее - вагонный смотритель, потому как вагон никуда не ехал. Даже колёса ржавые.
- Прикажи там, на кухне, чтобы нам кофей сварили, - распорядился я. - Да проследи, чтобы мололи жареные зёрна, а не зелёные как в прошлый раз.