Не беги? Да куда он меня заманил?
Ноги сами оттолкнулись от земли, но туман, до этого плавно растекавшийся волной, скрутился в тугую и плотную материю и, как змея, прыгнул за мной.
Нет, я не успел сделать ни шага. И эта неведомая тварь не опрокинула меня на землю. Я просто стоял не шевелясь, точно сам воздух этого места спеленал меня по рукам и ногам, а сгусток то ли из дыма, то ли белесой плазмы замер в сантиметрах от моего лица. Он едва заметно покачивался, медленно, как кобра, завороженная дудкой факира. Странно живой, безнадёжно чуждый… Самое омерзительное было, что эта тварь принюхивалась. А потом - растворилась. А я остался стоять, и Жонглер по-прежнему сжимал мое плечо.
Нет, зубные врачи все-таки врут. Не надо чистить зубы после каждого приема пищи - никогда не знаешь, какую тварь отпугнет твое дыхание.
Жонглер снова пробормотал “странно”, а я, пытаясь подавить озноб, тихо заметил, что если услышу это слово еще раз, буду бить. И даже по голове.
– Он ошибся, – быстро пояснил мой спутник. – Не за тобой, выходит, шел. Ничего не понимаю… Он же никогда не ошибается…
Зато я понимаю все, ага…
– Да кто вообще этот “он”?
Жонглер пожал плечами. В этом мире ни для чего не было четких определений, да и какой в них смысл, если иллюзии легко меняют форму? Он тоже был чьей-то иллюзией, но научился жить по правилам, а правила диктовали: подбрасывай шары и ловко их лови.
Он кинул шар мне, и я его поймал.
– Такая фишка, – он сделал вид, что хочет кинуть мне и второй шар, но я показал ему средний палец. – Тебе тут не место.
– Это я сам решу…
– Ты не можешь найти, что ищешь, потому что чужероден. Мир тебя выживет. Видел я такое. – Шар взлетел высоко, заискрил, но, как цирковой зверек, притих, вернувшись в руку Жонглера. – Дурак ты. Уходи, пока время на твоей стороне.
Не тратя время на пустое, я просто повернулся и пошел - по холму вверх, в сторону Города.
Если бы этот клоун отстал, цены бы ему не было. Но нет, увязался, завел свою шарманку, что мне не место здесь, и я должен уйти в свой мир, а я, окончательно одурев от абсурда происходящего, принялся толковать ему, что готов заплатить за помощь в поисках Эвы. Сколько он попросит. Деньги не проблема. А он смотрел на меня, как на идиота, и я сам чувствовал себя идиотом: какой смысл предлагать деньги здесь, где в цене рваные коричневые бумажки. Тогда, увязая в словах и теряя их смыслы, я стал говорить ему, что сделаю все, что он потребует. Я просил его хотя бы сказать, есть ли тут кто-нибудь, кто может помочь - но в ответ слышал лишь бесконечное “тебе пора уходить”. Чувствуя, что тону в этом странном разговоре, точно в липком ночном кошмаре, я всё равно не мог остановиться. Мы все время повторяли одни и те же фразы - механически, без эмоций, когда наконец достигли ворот парка.
Первые капли дождя упали на тротуар. Я стоял на вершине холма, и передо мной простирался темный город. В одном из дальних кварталов полыхал большой пожар, клубы черного дыма смешивались с облаками. Жонглер ткнул пальцем вниз и хмуро пробормотал, что ветер скоро поднимется, и весь город превратится в пепел.
Допустим, Будочник сказал правду, и Эва шла тем же путём, что и я. Тогда единственная безопасная дорога для нее - не спускаться в Город, а напротив, уходить от огня на ту сторону холма.
Значит, я на верном пути.
Но “допустим” - очень страшное слово. Здесь нет никого, кому я мог бы верить.
Я огляделся. По другую сторону холма не было ни деревьев, ни кустов, только серые пятиэтажные здания, перемежаемые редкими одноэтажными домишками, торчали вдоль длинной улицы - вразброс и невпопад, точно гнилые зубы во рту старика. Все дома выглядели безжизненными и заброшенными. Несмотря на наступающие сумерки, ни в одном из окон не тлел хотя бы огонек свечи. Над этим миром царила душная тишина: ни шума машин, ни птичьего вскрика, ни лая собак.
Проникшись атмосферой упадка, замолчал даже Жонглер.
В безмолвии мы дошли до конца улицы, и там он остановился.
– Дальше не могу, - отводя глаза, проговорил он, - у каждого из нас есть свое место в мире. Мне пора возвращаться. И тебе нужно уходить отсюда, послушай ты меня наконец-то.
Я пожал плечами: иди, кто тебя держит. Что делать мне, я и сам разберусь.
Он, с досадой махнув рукой, пошел обратно, но сделав несколько шагов, остановился в раздумье, словно хотел еще что-то мне сказать.
Не тратя времени на риторические вопросы, я подошел к одноэтажному дому и постучал в двери. Никто не ответил. Тогда я открыл дверь - и тут же резко ее захлопнул. Внутри дома тихо дышала тьма, плотная, наливающаяся маслянистыми клубами.