Я опустился на корточки и осторожно коснулся земли. Нащупал холодный, неприятно жирный песок. Или… прах? Брезгливо отряхнув ладонь, сунул руку в карман - пальцы неприятно покалывало, как будто схватился за горячее.
В руку мне ткнулось что-то круглое и теплое. Я сжал пальцы и вытащил один из двух оставшихся шаров Жонглера.
Он слабо засветился в темноте и, мягко качнувшись, скатился с ладони, но не упал, а завис в воздухе на уровне моей груди, медленно вращаясь вокруг своей оси. Лиловые искры, пробегая по его сфере, освещали силуэты деревьев. Вы когда-нибудь видели старые фотографии в сепии, потемневшие и пожелтевшие от времени? Таким же был пейзаж, проявленный из тьмы неярким свечением жонглерского шара. Истонченные желтоватые тени, больше похожие на плод фантазии спятившего театрального декоратора, медленно колыхались, словно бурые водоросли в загнивающей воде.
Едва я пошевелился, как шар сдвинулся с места. Он словно предлагал мне следовать за ним. Когда я сделал шаг, он медленно поплыл впереди, освещая путь. Теперь он вел меня, как клубок Ариадны - Тесея, мимо неподвижных теней этого лабиринта. Вел к Эве - или навсегда уводил от нее? И какой Минотавр ждет меня в очередном тупике?
…Дом возник внезапно, выхваченный из тьмы очередной вспышкой лиловых искр. Приземистый, но при этом сильно вытянутый в длину, несуразный, если не сказать уродливый, он выглядел достойным продолжением окружающего меня кошмара.
Я настолько вымотался, что прошел бы мимо него, если бы в одном из окон не встрепенулся бледный мотылек света.
Шар начал мигать, когда до дома оставалось несколько шагов. К тому моменту, когда я открыл тяжелую входную дверь, его сил хватало уже только на то, чтобы слабо подсвечивать мне на полшага вперед.
Почти на ощупь я прошел темную прихожую и очутился в длинном коридоре со множеством выходящих в него высоких дверей. Здесь шар мигнул в последний раз и канул во тьму.
При первом же моем шаге деревянные половицы предательски скрипнули, и я замер, ожидая появления хозяев. Но никто не отозвался, и тогда я осторожно двинулся по мрачному коридору, инстинктивно держась подальше от дверей.
Я почти добрался до конца коридора, когда торцевая дверь в комнату медленно отворилась, и под ноги мне пролился неяркий свет.
Не раздумывая, я вошел туда. За круглым столом, покрытым несвежей скатертью, испещренной пятнами вина, сидели три человека. Первой в глаза бросилась девушка, находящаяся прямо напротив меня. Кожа ее отливала фарфоровой белизной, и поэтому ярко-красные, словно облитые лаком губы так тревожно выделялись на лице, притягивая взгляд. Глаза ее, огромные, цвета пожухлой под изморозью травы, безучастно уставились на меня, но она тут же отвернулась ко второй женщине, чье лицо скрывалось в тени.
Тут слабый огонек, танцующий на фитиле пошарпанной керосиновой лампы, метнулся и затрещал, после - резко вырос, выхватив из полутьмы лицо третьего человека.
Я почти не удивился, увидев Будочника.
…Или ещё одного из его братьев?.. Этот, как мне показалось в неверном свете, был более седым, чем два предыдущих.
Он посмотрел на меня так, словно давно ожидал увидеть, и спросил - неспешно, слегка растягивая гласные:
-- Хотите чаю? На улице сегодня особенно неуютно.
Я пожал плечами. Пить чай, да еще в компании этого субъекта — последнее, чего бы я хотел, но разговор с ним мог хоть что-то прояснить.
Проигнорировав предложенный стул, я осмотрелся, насколько позволял слабый свет. По всей комнате, начиная от стола, лежали длинные ломкие тени, а по углам тьма сгущалась настолько сильно, что я опасался смотреть туда дольше пары секунд - мое воображение играло со мной злую шутку, овеществляя иллюзорное. После того, как в дальнем углу мне примерещился гигантский паук, мерно перебирающий сухими тонкими лапами, я предпочел сделать вид, что увлеченно рассматриваю набитый старой посудой буфет.
Более всего комната напоминала старинную антикварную лавку, заставленную тарелками, разномастными чашками и стаканами, старыми игрушками, разбухшими от сырости книгами и прочим барахлом, которое выносит волной на берег забвения после крушения чьей-нибудь жизни. Вещи выглядели беспородными, неуместными, словно бы собранными из разных домов и эпох.
Неуют во мне только усилился. Иногда я посещал такие дома. Они все воняют, потому что там умерло время. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю. Это сложный запах: немного заплесневелый, немного грязный, немного пряный. Удушливый, цепкий, тянущийся за вами целый день после того, как вы покинули старые стены.