– Пожалуйста, не стесняйтесь.
Будочник потянулся за чашкой и наполнил ее темным густым чаем. Белесый пар поднялся над золотистым ободком, приняв форму вопросительного знака, но Будочник поспешно смахнул его ладонью.
– Сахар у вас тоже по талонам? - Я снял со старой пыльной лампы траченный молью абажур и покрутил в руках, сдерживая желание нахлобучить эту уродливую конструкцию на голову хозяина дома.
Будочник, словно прочитав мои мысли, миролюбиво улыбнулся:
– О, ну что вы. Прошу.
Он подвинул ко мне сахарницу; серебряные щипчики клацнули о фарфор сухо и хищно.
– Я соскучился по общению. Здесь тоска смертная, на улице холодно, а когда куклы говорят, я не могу понять ни слова.
Только сейчас я заметил, что две дамы, присутствующие в комнате, на самом деле были большими куклами. Одна по-прежнему оставалась в тени. Огонек на фитиле дрожал и потрескивал, тени метались по ее лицу, искажая черты. Когда у одной из теней за ее спиной выросла на голове копна копошащихся змей, я решил, что мое желание разглядеть ее лицо не так уж и велико. Вторая, белокожая, выглядела бы нормальной, если бы из уголка ее кровавого рта не тянулась тонкая алая струйка. Поймав мой взгляд, она медленно промокнула рот и деланно улыбнулась.
Меня обдало ознобом. Она была очень красивая и безнадежно неживая.
И тут губы ее шевельнулись. Потом еще и еще. Она, старательно артикулируя, проговаривала какое-то слово, но до моих ушей не доносилось ни звука - как будто между ней и мною было толстое стекло, и я видел только, как двигаются ее губы. Зачарованный, я положил абажур на стол и присел рядом с ней.
Раз за разом она повторяла одно и то же слово, все быстрее и быстрее, но я не умел читать по губам.
– Она великолепна, не правда ли?
Будочник поднялся со своего кресла, и его тень нависла надо мной.
– Украшение коллекции, одна из лучших… Увы, нельзя создать совершенную куклу из разбитых иллюзий, прежде не лишив их голоса.
Это был странный контраст. Будочник растягивал слова, вещая с пафосом новичка-декламатора, выступающего на вечере поэзии в доме престарелых, а кукла беззвучно тараторила, мучительно вытягивая шею, словно непроизнесенное слово душило ее.
Вопль за стеной, дрожащий от ярости, распадающийся на множество подголосков, заставил меня вздрогнуть и сжать кулаки. Я выскочил в темный коридор, готовый не то спасать, не то спасаться, но Булочник замахал руками, как добрый дядюшка-пекарь на убегающее тесто.
- Пустое, пустое, не стоит обращать внимания!
Словно по мановению дирижерской палочки, крик оборвался так же резко, как возник. За разбухшей дубовой дверью воцарилась гробовая тишина, и тени, взметнувшиеся было до потолка, снова расползлись по углам гостиной.
Я замер, чувствуя, как бешено колотится сердце.
– Из этих создать кукол не получилось. – Будочник, уже стоящий рядом со мной, тяжело вздохнул. – Их слишком хорошо помнят… - Он внезапно осекся, но тут же продолжил: - А не надо было упрямиться. Абсолютная красота требует абсолютных жертв. Вот… Теперь кричат, хотят быть услышанными. У них в любом случае выхода уже нет.
Он посмотрел мне прямо в глаза:
– Но у вас-то есть. Почему вы не хотите проснуться?
– А что, я сплю?
– Да, - удрученно качая головой, проговорил Будочник, - вы спите. Разве весь этот абсурд, - он повел руками по сторонам, - возможен где-либо еще, кроме кошмара? Все здесь происходящее - плод вашего воображения.
Я подошел к двери, за которой опять расшумелись неведомые мне сущности, и спросил Будочника, что произойдет, если я выпущу его драгоценные и непокоренные иллюзии на свободу.
Он пожал плечами и усмехнулся:
– Ну какая вам разница, что случится с ними в вашем сне? Скажите лучше, понравился ли вам чай?
И тут я понял, что чай был совершенно безвкусным.
– Бинго! - Будочник щелкнул пальцами. - Здесь нет запахов. Нет звуков. Нет вкуса. Ничего нет. Только игра вашего подсознания. Вы знаете, как вернуться домой?
Не отпуская ручку двери, я покачал головой.
– Возвращайтесь к машине. Выезжайте на шоссе - в какой-то момент вы пересечете границу сна и проснетесь дома, в кровати. Вы же Эву ищете? Наверняка она ждет вас дома. Не упрямьтесь, не цепляйтесь за этот сон. Вам стоит поспешить. Время жизни - тик-так, тик-так, - он закачал головой, как китайский болванчик, - неумолимо уходит.
И все-таки, что будет, если выпустить кричащих призраков? Будочник, приятель, как же ты меня задрал! Надеюсь, они растащат твою паскудную душонку на лоскуты, на фрагменты. На, мать твою, талоны!
С этой мыслью я потянул дверь на себя…