*****
И оказался в салоне автомобиля, летящего по шоссе.
Водительские рефлексы сработали мгновенно, машину я выровнял, но ударившая по ушам волна звука: “Бэби, бэби, без паники!” заставила меня вздрогнуть. Выругавшись, я потянулся к панели, чтобы выключить радио, но залихватская мелодия внезапно потеряла ритм, “поплыла”, и искаженный голос гнусаво завыл:
Тьма-а-а идё-о-от по торфянику-у-у,
ды-ым сжира-а-ает следы.
Где же прячешься ты-ы-ы?
Я найду тебя, помни... по-о-омни... по-омни-и-и…
Электронное табло замерцало. 10:03! 10:03! - вспыхивали и тряслись в дикой тарантелле цифры на часах.
Я резко ударил по сенсорной панели, отключая безумный вой.
Что за херня? Не было там таких слов!
“По-о-омни-и…” - заунывным стоном баньши до сих пор звучало в ушах.
“Их слишком хорошо помнят…” - всплыли в памяти слова Будочника.
И тут же: “Да, помню, у вас красивая жена”.
И следом: “Она великолепна, не правда ли? Украшение коллекции…”
И как сход лавины - кровавые губы, раз за разом мучительно складывающиеся в…
“Помни! Помни! Помни! Помни!”
Так вот каким словом захлебывалась несчастная кукла!
…Сон, говоришь? Ах ты ж с-сука!..
Я съехал с трассы и припарковался в ближайшем “кармане”. Меня колотило от прилива адреналина. Хотелось вдарить по газам и лететь обратно, в чертову тьму, чтобы найти этого гада и прибить его одним ударом. Но вместо этого я медленно выдохнул и постарался успокоиться.
Надо было хоть как-то сложить в голове детали этого пазла. Одно уже понятно: Будочник мне лгал с самого начала. Похоже, он намерен пополнить свою коллекцию новым экспонатом…
Тут я не выдержал и ударил кулаком по пассажирскому сиденью. Выдохнул, дрожа от ярости.
Спокойно, спокойно… Думай, голова.
…Есть и хорошие новости: Эву он еще не нашел. И я ему, видно, в этих поисках здорово мешал. “Пока ты здесь, ее не найдут другие”... Так вот что имел в виду Жонглер!
Из раздумий меня вырвал резкий звонок телефона.
Когда я увидел на заставке фотографию смеющейся Эвы, пальцы задрожали так, что сенсор я смог активировать только со второго раза.
Я не смог сказать даже “алло”, горло свело спазмом.
Но она заговорила сама.
-- Привет, дорогой, -- и вместе с ее голосом я услышал трели птиц. Ненадолго…
-- Где ты, милый, кажется, я заблудилась, -- второй голос, звучащий на фоне городского шума, перекрыл и птичий щебет, и вопросы первой Эвы.
И третья вдруг откликнулась:
-- Боже мой, где ты? Я звоню битый час…
А потом еще несколько ворвались в разговор. Одна по-прежнему ждала меня у Будочника, вторая вышла к какому-то туристическому лагерю, третья ехала домой на поезде. Они все говорили разом, то звуча в унисон в отдельных словах, то рассыпаясь битым стеклом расколовшихся фраз.
Где среди них настоящая Эва, в каком из голосов - нежных, спадающих до шепота, прерывающихся от волнения, игривых, извиняющихся - дрожит и колеблется легкое ее дыхание?
Я не знал.
– Хватит, замолчи, хватит! - заорал я, стиснув телефон. - Эва, если это ты, скажи мне одно - где ты сейчас!
Огорченный вздох. Укоризненный выдох. Издевательский смешок. Тающий шепот.
Тш-тш-тш-ш-ш-ш… Голос песка.
Осколки воспоминаний, осколки иллюзий - вот что я слышал, вот чьи голоса пытались меня убедить в своем существовании.
Пусть так. Пусть иллюзия. В конце концов, все, что я до сегодняшнего дня знал о жизни, тоже оказалось иллюзией. Зато есть то, что дает мне почву.
Я люблю Эву - и это серьезное основание, чтобы отстроить мир заново.
Фраза Жонглера о том, что Эвы больше нет, вдруг стала мне понятна. Это не было сном. Я вынул из кармана последний оставшийся шар и всмотрелся в него, будто хотел прочитать там хоть какой-нибудь знак. Но там не было ничего, даже недавних искорок. Шар отливал холодным мертвенным цветом, серым, как все в этом тусклом мире. Еще недавно, в руках Жонглера, он жил, но теперь медленно угасал, умирая.
Умирая…
"Она ушла!" - я вспомнил слова Жонглера, и на минуту сам оказался в палате интенсивной терапии, подключенный к безнадежно пищащим датчикам.
Она ушла, а я разбился. Упал с огромной высоты нашего недолгого счастья и разбился на тысячи своих отражений, которые только она умела видеть целиком.
Природа не терпит пустоты. Думаете, главное, это пережить потерю? Ни хрена, главное - ее потом заполнить. Потому что иначе в пустом пространстве внутри заводятся безумные псы горя, готовые жрать вас поедом, выгрызать вам внутренности, чтобы только выбраться.
Черта с два! Эва здесь, и я ее верну!