В школе Макс первым делом отправился к мистеру Бруксу. Тетрадь он положил в карман плотной папки: всегда был шанс нарваться на Джулиуса Гранта и его дружков. В прошлом году именно Джулиус стал причиной того, что Максу приходилось день за днём в одиночестве есть свой сэндвич на лестнице, ведущей в подсобку. С лёгкой руки Джулиуса одноклассники прозвали Макса Мозгоньяком, и прозвище это казалось Максу обидным до слёз. Обидчиков он избегал как мог, что только ухудшило его положение в классе. Теперь каждый его день состоял из череды мелких издёвок, и Макс никогда не знал, кто сегодня вырвал страницу из его книги, сломал карандаш или толкнул его в школьном коридоре. А так как тетрадь на проверку оказалась хрупкой, и страницы так и норовили рассыпаться, Макс, ожидавший любого подвоха, в первую очередь позаботился о её безопасности.
Глава 4
Летящей тенью Макс пересёк пространство от лестницы до кабинета мистера Брукса.
Крыло младшей школы располагалось в старом здании. Здесь никто не удивлялся обшарпанным стенам, а в коридорах вечно стоял спёртый запах пота и каких-то вонючих моющих средств.
Но зато в кабинете мистера Брукса всегда пахло мятой и свежезаваренным чаем. На выкрашенных в лимонный цвет стенах были развешаны таблицы, рисунки учеников и засушенные растения в разноцветных рамках. Широкие подоконники едва вмещали множество горшков с цветущими фиалками и пёстрыми орхидеями. Горшки для цветов дети делали сами в школьной мастерской и потом расписывали кто во что горазд. Надо ли говорить, что на яркие краски они не поскупились? Напротив окон, вдоль стены, стояли стеллажи с аквариумами. В одном из них жили два вечно сонных хамелеона, в другом — старая черепаха, а в большой клетке у окна хрустел морковью декоративный белый кролик с красными глазами. Когда солнечный свет проходил сквозь его уши, поросшие короткой белоснежной шёрсткой, они розовато светились, кролик забавно шевелил носом, и Максим с трудом удерживался от смеха. Он хотел бы себе такого же, но мама сказала, что с неё хватит дома двух детей, двух котов, одной собаки и мужа, а если Максу так охота кролика, то он может взять на себя заботу о тех, что живут в крольчатнике.
А ещё в кабинете мистера Брукса в этом году появились новые жёлтые парты и красные стулья, они очень нравились Максиму, и сейчас, глянув на них, он подумал, что бабочке тоже должны приглянуться эти яркие краски. Он нисколько не сомневался, что старый учитель позаботится о необычной бабочке.
— Да, конечно, ты можешь её оставить... — задумчиво протянул мистер Букс, внимательно изучая бабочку сквозь аквариумное стекло.
— Но скажи-ка, мой друг, где ты нашёл эту мадагаскарскую комету? — после паузы спросил он, потирая узенькие ладони и поглядывая на Макса поверх круглых очков. Он был маленький, сухонький, точно кузнечик, постоянно мёрз и в любую погоду кутался в серый вязаный жакет с растянутыми полами.
После рассказа Макса учитель предположил, что бабочки жили в одном из частных домов, разрушенных смерчем, и посоветовал дать объявление в местную газету.
«А, вот ещё кое-что...» — Максим достал из школьного рюкзака дедову тетрадь и положил ее на стол перед учителем. Мистер Брукс, которой был сейчас целиком сосредоточен на бабочке, сначала не обратил на тетрадь никакого внимания. Но стоило Максу открыть ее на первой странице, а старому учителю — увидеть выведенное от руки имя владельца, как он преобразился. Мистер Брукс выпрямился и протянул к тетради худую белую руку. Пальцы его задрожали, а стёкла очков запотели.
— Гербарий Роджера Стоуна! — воскликнул он. — Так ты нашёл его!
— Вы знаете о моём дедушке? — в свою очередь удивился Максим и уже хотел спросить, откуда мистеру Бруксу известно о гербарии, но раздался звонок и учитель суетливо подхватил свои книги.
— Иди, иди же, — сказал он Максу. Серые полы его жакета дёрнулись, точно крылья гигантской моли. — Но завтра приходи обязательно, я всё тебе расскажу. Да, именно так... Всё тебе расскажу. И... — он воздел к потолку указательный палец, — непременно принеси гербарий!
Вечером Макс долго листал дедову тетрадь — где вчитываясь в угловатый нервный почерк, где разглядывая зарисовки необычных цветов. Хрупкие, высохшие до полупрозрачности растения он изучал особенно бережно. Никогда прежде таких не видел, хотя увлекался ботаникой года два и собирал собственные гербарии. Цветы из гербария Роджера Стоуна явно росли в других широтах. В тропиках? Неужели мама ничего об этом не знала? Или... Знала, не хотела говорить, считала его, Макса, маленьким? Если дед в самом деле был великим путешественником, неужели этим не нужно гордиться?