…Обрывая мысль, из динамиков брызнуло жизнерадостное кантри:
Беби, беби, без паники!
Доедай свои пряники.
Я костер разведу
и до гор доведу.
Я ж в романтике гуру.
Незамысловатые строки рассмешили нас обоих: мы представили одно и то же - ранчера в потертых штанах и клетчатой рубашке, обхаживающего приезжую красотку.
Прищурившись от удовольствия, я положил ладонь на ее колено, слегка сжал и повел руку вверх, не отводя глаз от дороги.
Эва, начавшая было какую-то фразу, шутливо шлепнула меня по руке:
– Ты меня совсем не слушаешь! Вот и верь мужчинам после этого. Вам всем нужно одно, и только для этих нужд ты меня используешь.
- Душа моя, - на полном серьёзе ответил я, - женщина как механизм: если ее не использовать, она портится.
- Самовлюбленный балбес! - Эва рассмеялась и ткнула меня пальцем в плечо.
Конечно, она не обиделась. Она знала меня как никто другой. Знала — что бы я ни говорил и как бы ни троллил ее феминистские порывы, если бы понадобилось, я бы пошел за ней по всем кругам ада.
Сейчас расскажу, почему я на ней женился. Я люблю тачки. Люблю скорость. Не раз бывало: катаюсь с новой девушкой, и стоит мне пару раз возмутиться (ладно, готов признать, что слишком громко и красочно) стилем вождения отдельных рукожопов, как мне прилетает: “Ну что ты злишься?”. Злюсь? Я в целом человек уравновешенный, но за рулем - итальянец. А итальянцы, как вы знаете, разговаривают руками. Даже за рулем. Даже на скорости сто пятьдесят километров в час.
А тут ехали с Эвой, и подрезал нас какой-то лось педальный. Я со всей силы нажал на гудок и показал ему средний палец, но пожелать радужной диареи во время секса не успел, так как услышал:
— Да чтоб тебе на голову мягкий балкон упал!
И - с характерным жестом в сторону лихача.
Через три месяца я сделал ей предложение. Но именно в тот момент подумал: вот она, единственная.
Так вот, я люблю скорость. В такую минуту я - единое целое с тяжелым механическим зверем из стали и пластика. Он едва вписывается между двух желтых линий дорожной разметки, и, когда я включаю поворотник, вокруг мигом возникает пустое от машин пространство. Кто-то сбрасывает скорость, кто-то перескакивает на другую полосу. Мои руки и ноги - это продолжение его осей и передач, его зеркалами я вижу дорогу сразу в трех направлениях, и я слышу его сердце, и чувствую его голод, и знаю, что только скорость может утолить его.
— Поговорим о тебе, ладно, — милостиво продолжила Эва.
Я откинулся на спинку удобного кресла, расслабил плечи. Вести эту машину было одно удовольствие.
— Дэйв вчера усрался от зависти, когда увидел мою новую тачку на парковке.
– Милый, ну что за слова, ты же писатель! - Эва напустила на себя строгий вид, но в глазах ее так и скакали чертики.
— Да ладно? Я - менеджер. Писательство - это хобби, не более того. Сама посуди, имеет ли смысл писать, если публика предпочитает дешевую литературу? Читают Джо Пински, дермовое чтиво. Впрочем, этот автор на удивление гармонично развит. Он сам такое же дерьмо, как и его писанина. Такому балансу можно только позавидовать.
Эва пожала плечами:
– Чему тут удивляться? По большому счету, Джо Пински это наглядный пример того, что популярно. Все, что прикольно и не напрягает. Люди хотят уютной пустоты, как бы странно это ни звучало.
Мы свернули с шоссе на проселочную дорогу и через несколько минут подъехали к спуску на пляж. Я припарковал машину поближе к лестнице.
Вид с холма открывался - не насмотреться. Темная зелень соснового перелеска переходила в песчаную полосу пляжа, за которым от края до края сверкало на солнце большое озеро. Эва потянулась всем телом и нащупала босыми ступнями туфли. В поездках она любила скинуть обувь. А вот я делал наоборот.
Не выходя из машины, разулся, после чего встал на асфальт, пошевелил большими пальцами ног и пропищал: “Хелло, бэби! “. Эва расхохоталась.
От парковки до леса идти было всего-ничего, но она сунула мне в руку узкую ладошку, словно боялась потеряться. Я осторожно сжал прохладные пальцы.
Дорога к озеру пролегала через небольшой сосновый лес. До ведьминского он еще не дорос, хотя явно пытался: корни деревьев переплетались под землей и через опавшую хвою, побуревшую от недавних дождей, по-змеиному выступали над ее поверхностью. Только тут Эва остановилась и посмотрела на свою обувку.