— Мисс Шеверс! — зарычал он. — Мисс Шеверс, стоять!
Лиса, вжав голову в плечи, предпочла сделать вид, что не слышит, и вообще Трэшмен обознался, и фамилия — не её. За такое непослушание мистер Хоуп мог влепить красную карточку и вызвать родителей в школу, а с начала года у Лисы было только три жёлтых, и у учителей она была на хорошем счету. Но и выгребать кафетерий одной за всех ей не хотелось, и Лиса понадеялась, что, выскочив на лестницу, смешается с потоком младшеклассников, вернувшихся с прогулки. Ну не бросится же Трэшмен за ней в погоню?
Но она ошиблась.
В два прыжка Трэшмен пересёк небольшой коридор, ведущий к лестнице, и его рука уже зависла над Лисиным рюкзаком.
Лиса поняла, что проиграла. Ещё мгновение, и она будет уловлена за лямку рюкзака, будто шкодливая кошка за шкирку. Вот бы где пригодился Бог Леса, он бы этого Трэшмена в одну секунду пустил на лохмотья!
— Что здесь происходит? — раздался мелодичный голос.
Лисе он показался чистым и звонким, будто перебор китайских колокольчиков на ветру.
Она обернулась.
Между ней и грозным Трэшменом неожиданно возникла высокая изящная фигура новой математички, мисс Флоранс. Почти такая же высокая, как мистер Хоуп, длинноногая, с волнистыми белокурыми, почти пепельными волосами, она была больше похожа на фотомодель, чем на учительницу.
Трэшмен тут же глупо заулыбался, сощурив и без того маленькие бультерьерские глазёнки.
— Мисс Флоранс, ничего страшного... мисс Шеверс оставила мусор в кафетерии...
— Это не мой! — поспешно ответила Лиса и вытащила из рюкзака недоеденное яблоко.
Мисс Флоранс обернулась к девочке и нежно потрепала её по щеке:
— Конечно, мистер Хоуп ошибся. Не правда ли, мистер Хоуп?
Последний только пробормотал что-то невразумительное, продолжая глупо улыбаться, потом махнул рукой и ретировался в кафетерий.
Лиса шумно выдохнула, глядя на математичку с нескрываемым восхищением, как смотрела бы на статую мадонны.
Мисс Флоранс была не просто красива, она ещё и одевалась строго и элегантно, и от неё очень приятно пахло. «Турецкие духи», — почему-то подумалось Лисе, хотя она понятия не имела, бывают ли вообще турецкие духи и как они должны пахнуть.
— Ты испугалась? — мисс Флоранс посмотрела на Лису с тёплым участием и положила ей руку на плечо.
Та кивнула. Трэшмена побаивались все без исключения. Внезапно у Лисы закружилась голова, а вокруг приветливо улыбающейся мисс Флоранс на секунду возник светящийся ореол. Девочка тряхнула головой, и наваждение пропало.
— Моя дорогая, — ласковый голос учительницы звучал райской музыкой, и Лиса поймала себя на том, что довольно жмурится, — я ознакомилась с твоими отметками и у меня создалось впечатление, что тебе нужно немного помочь.
Лиса неловко дёрнула плечом и понурилась. Внезапно — и это было совсем на неё не похоже — ей стало стыдно, что именно по предмету такой чудесной учительницы, как мисс Флоранс, она успевает очень и очень средне, и Лиса горячо поклялась себе, что непременно исправится.
Глядя на неё, мисс Флоранс понимающе усмехнулась:
— Мы справимся. Несколько дополнительных занятий, и ты будешь щёлкать примеры, как жареные фисташки. Поверь мне, понять математику куда проще, чем реакции мистера Хоу...
Обрывая её на полуслове, резко затрещал звонок. Напоследок ласково прикоснувшись к её плечу, мисс Флоранс попрощалась и пошла по длинному коридору к своему кабинету, а Лиса, зачарованно улыбаясь, смотрела ей вслед. Вот всё-таки она реально классная...
Радужный настрой Лисы не омрачили и тяжеленные тёмные тучи, с утра затянувшие небо обещанием скорого снега. Но даже когда вместо пушистого снега полетела ледяная, тающая ещё в воздухе крупка, Лиса всё равно улыбалась, глядя в мутное окно школьного автобуса. Сегодня у неё было слишком хорошее настроение, чтобы его могли испортить погодные заскоки.
Но, вернувшись домой, она застала родителей не в духе. Они сидели за обеденным столом, и молчание висело между ними, свинцовое, как туча, набитая мокрым снегом.
Неуют был настолько ощутимым, что даже обычно шумная безалаберная Шинук забилась под кресло, и Лиса видела только кончик её хвоста, вздрагивающий при каждом звуке.
Обложившись бумагами, Джон подсчитывал что-то на калькуляторе. Он жал на кнопки с таким ожесточением, точно под одной из них таилась вредоносная тварь, которая жрала деньги его семьи, и её непременно нужно было придавить. Кнопки громко щёлкали, Джон часто сбивался и, досадливо морщась, начинал сначала. Стелла то и дело механически проводила рукой по своей любимой скатерти, которую стелила исключительно перед приходом гостей. Только вот гостей сегодня не намечалось, скатерть после недавнего визита друзей следовало отправить в стирку, а Стелла сидела, смотрела на бурое пятно от вина и только вздыхала.